— Выпить кровь?
Эврар хмыкнул:
— Туда наливали вино. Я же сказал, посвящение в «Книге Грааля» — это аллегория. Не следует понимать все буквально. Однако посвящаемый этого не знает и должен выполнить требование, преисполнившись верой. — Эврар покачал головой. — Затея Армана мне не понравилась. Я думал, что это в лучшем случае окажется каббалистической бессмыслицей, а в худшем — раскроет наши тайны. Но отказать не мог. «Книга Грааля» была написана. — Он слабо улыбнулся. — Лучшая из моих работ. Я взял кожу ягненка, тер пемзой, пока она не стала почти прозрачной, затем нарезал куски одинаковой длины и ширины. Текст написал красными чернилами, подчеркивая каждый заголовок золотом и серебром. Каждый лист заключил в замысловатую рамку. Работа заняла у меня четыре года.
Арман за это время изменился. Это происходило постепенно, и вначале изменения заметили лишь немногие. Но через некоторое время стало ясно всем. Его напористость в воплощении в жизнь наших высших идеалов переросла в непреодолимое желание верховенства над братством, орденом и всеми Заморскими территориями. Стремление побеждать подавило желание мира, сила возобладала над дружбой. Кульминацией этого явился ужасный конфликт с нашими бывшими союзниками, рыцарями Святого Иоанна.
Акрой, надо сказать, в то время коллективно правила община — бароны и рыцари со всех западных королевств. В ней начались споры относительно претензий на власть германского императора Фридриха Первого. Госпитальеры, во главе с великим магистром Гийомом де Шатонефом, их поддерживали, а тамплиеры, предводимые Арманом, нет. Все закончилось тем, что Арман, желая продемонстрировать силу, приказал осадить крепость госпитальеров в Акре. Осада длилась шесть месяцев. Все это время из крепости никого не выпускали — даже тяжелобольных — и не впускали. — Эврар отвернулся. — Помню, наши рыцари смеялись, когда люди подходили к крепостным воротам и со слезами умоляли дать еды, а им бросали гнилые фрукты. Многие умирали от голода и болезней, а мы по-прежнему не снимали осаду. Они нам этого так и не простили. — Он снова посмотрел на Уилла. — Одни тамплиеры протестовали, другие поддерживали. Арман изгнал из братства двоих посмевших идти против него, так что остальным пришлось только наблюдать. Поскольку хранителя, который смог бы выступить в роли посредника, не было, раскол с госпитальерами после снятия осады усугубился. А в 1244 году случилась катастрофа, всех чуть не погубившая.
Ее могли предотвратить, если бы тайное братство начало переговоры с тогдашним правителем Египта султаном Айюбом. Но Арман уже заключил союз с его врагом, правителем Дамаска, в обмен на несколько возвращенных нам крепостей и запретил любые связи с Айюбом. Если бы я в то время находился в Акре, то наверняка не повиновался бы этому приказу. Но я был в Иерусалиме, несколько лет назад отвоеванном у мусульман. И пережил там набег хорезмского войска, совершенный по повелению султана Айюба. Боже, лучше об этом не вспоминать. — Эврар глянул на обрубки двух пальцев. — Я спасся чудом. А потом ночью встретил Хасана. Он сбежал из войска и согласился сопровождать меня в Акру. — Эврар скорбно потупился, затем продолжил хриплым голосом: — Добравшись до Акры, я обнаружил, что Арман с остатками рыцарей ушел в Хербию. В песках вокруг этой деревни сосредоточилось самое крупное войско христиан после Хаттина, их всех ожидала похожая судьба. Погибло больше пяти тысяч. Арман не вернулся. Его захватил в плен атабек мамлюков Бейбарс. После Хербии я с остальными братьями попытался восстановить «Анима Темпли», однако созданная Арманом пропасть оказалась настолько широка, что перекинуть мост не получилось. Тайное братство перестало существовать. Но ненадолго. Я не дал умереть делу де Сабле. Ему остались верны также и пятеро братьев из тех двенадцати, кому я мог безоговорочно доверять. Одного из них ты знал. Жак де Лион.
— Жак? Дядя Гарина?
— Эти пятеро согласились с необходимостью продолжить работу. Главой братства избрали меня, я возвратился сюда с Хасаном и продолжил собирать манускрипты для нашей библиотеки. Через несколько лет прибыл Жак. Остальные живут в Акре. Хасан служил у меня связным, отправлял и получал послания. После гибели Жака я оказался в изоляции. Нас насчитывалось слишком мало, чтобы предпринять что-то серьезное, как когда-то. За последние годы возведенные с таким трудом мосты обвалились, раздавленные войском Бейбарса и эгоизмом наших иерархов, не пожелавших идти с ним на переговоры. Я бы давно вернулся в Акру, чтобы попытаться восстановить утраченное, привлечь в братство новых людей, назначить хранителя, но похитили «Книгу Грааля».