— Напомню тебе слова благословенного Бернара де Клерво. Рыцарь-тамплиер бесстрашен, ибо тело его защищено железом, а душа верой. И его не одолеют ни демон, ни человек. — Капеллан заглянул в глаза Уиллу. — И потому он не страшится смерти. Мы все смотрим на тебя, сэр Уильям Кемпбелл, рыцарь ордена тамплиеров. Пусть Бог сделает так, чтобы ты оказался достойным.
Он поднялся на цыпочки и поцеловал Уилла в губы. Затем все находящиеся в зале собраний капитула один за другим приблизились к нему, чтобы сделать то же самое.
Королевский дворец, Париж
2 ноября 1266 года
— Как это могло случиться?
Король Франции Людовик IX подался вперед на троне, обращаясь к группе рыцарей. Его голос резонировал в пустом помещении. Столы и скамьи, поставленные в большом зале для выступления трубадура, давно убрали. Лишь на полу в нескольких местах слуги оставили лепестки роз. — Как Сафед мог пасть так быстро?
Ответил инспектор.
— Мой король, в донесении сказано, что Бейбарс предложил сдаться всем местным уроженцам, защищавшим крепость. Он обещал им прощение, без всяких условий. В крепости не осталось людей, чтобы надежно защитить ее стены.
Уилл стоял сзади в группе из шести рыцарей, сопровождавшей инспектора во дворец, наблюдая, как Людовик наклонил свою величественную голову, обрамленную гривой темных волос, кое-где прореженных сединой. Как показалось Уиллу, король молился, закутавшись в алую мантию, отороченную мехом горностая. Крепкий и мускулистый в молодости, Людовик с годами располнел. Пятна и небольшие шрамы на его лице остались после болезней, перенесенных им на Востоке. Кисти рук отекли и покрылись пигментными пятнами. Шестнадцать лет назад король отправился в Седьмой крестовый поход на Святую землю во главе тридцатипятитысячного войска. Одержав ряд побед, он потерпел сокрушительное поражение при Мансуре и с остатками войска был окружен, а затем взят в плен. Выкуп сарацинам заплатила его жена, королева Маргарита.
Взор Уилла вдруг затуманился. Он тщетно пытался стряхнуть оцепенение, не проходившее после посвящения. Когда, закончив совет, инспектор торжественным тоном объявил о включении его в группу для сопровождения во дворец, Уилл с трудом подавил недовольство. Ему совершенно не хотелось куда-то идти.
Людовик наконец поднял голову:
— Это черный день для нас всех. Действительно черный день.
— Я послал вести в прицептории по всему Западу, сообщая нашим братьям о случившемся, — сказал инспектор.
Король заговорил после недолгого молчания:
— Бейбарс скоро сведет наши земли на нет. Обстругает, как плотник деревянный брус. В прошлом месяце госпитальеры сдали ему Арсуф, а до этого пали Кесария и Хайфа. Его лапы оказались длиннее, чем мы могли вообразить.
— Да, мой король, — скорбно согласился инспектор. — Если мы не начнем безотлагательно действовать, то потеряем наши земли. Укрепления, воздвигнутые вами во время пребывания в Палестине, без людей долго не продержатся. Сафед оставался нашим самым мощным бастионом, и его сдали Бейбарсу. — Глаза инспектора затуманила печаль, но голос звучал решительно. — Мы ничего не сделали, чтобы помочь сражаться нашим братьям на Востоке, защищать мечту. Теперь платим большую цену за свое бездействие.
— Каковы ваши предложения?
Инспектор помолчал для солидности.
— Орден тамплиеров готов выделить деньги и людей, чтобы противостоять угрозе, какую представляет для нас Бейбарс. Но на постройку кораблей уйдет много месяцев и еще больше на само путешествие к Святой земле. Нужно начинать прямо завтра, и нам будет потребна ваша поддержка. Новый Крестовый поход в Палестину под вашим командованием, мой король. Вот что я предлагаю.
Людовик упер руки в подбородок.
— Я уже размышлял над этим. Недавно имел беседу с моим братом Шарлем, графом Анжуйским. Он тоже побуждает меня к походу.
— И каково ваше решение, мой король?
Людовик откинулся на спинку трона, всколыхнув алую мантию.
— Я предприму новый Крестовый поход. И сарацины дорого заплатят за жизни христиан.
В глазах Уилла неожиданно потемнело. Он покачнулся, ухватившись за руку стоящего рядом рыцаря.
— Что случилось? — Рыцарь вгляделся в него. — Ты бледен, как лилия.
— Мне нужен воздух, — прошептал Уилл и поковылял к двери в дальнем конце зала.
— Вашему человеку плохо? — услышал он позади голос короля.
— Его отец казнен в Сафеде, мой король, — пояснил инспектор.
Уилл толкнул дверь и шатаясь вывалился в коридор.
Здесь ярко горели факелы. Свет резал глаза. Направляясь в конец коридора к высокому арочному окну, Уилл быстро миновал слуг, с любопытством посмотревших на него. Оно выходило на Сену. Уилл ухватился за подоконник, борясь с приступами дурноты, накатывающей волнами, втянул в себя свежий речной воздух. Утром его мир перевернулся с ног на голову, и теперь это произошло с каждой частицей существа. Всего несколько часов назад он выкапывал из могилы тело человека, убитого, несомненно, христианином, негодуя против этого жестокого деяния, а тело его отца, оказывается, уже давно сгнило в Палестине. Его убил мусульманин вроде Хасана. Это неправильно! Такого не должно быть! Он не хотел, чтобы Хасан лежал в этой могиле, естественно, не хотел и гибели отца, который стремился установить мир на земле, разрываемой ненавистью с обеих сторон, не хотел, чтобы его товарищей посылали туда с мечами в руках. Король и инспектор желают возмездия. Значит, люди по-прежнему будут гибнуть.