Уилл ослабил ворот мантии. Воздух был ледяной, но он чувствовал, как по спине струится пот. Вот, значит, что такое рыцарь. Он должен сражаться и умереть за дела тех, кто стоит выше? Потому что этого желает король? Потому что это угодно Богу? Уилл не мог в это поверить. И отец не верил. После рассказа Эврара Уилл в этом не сомневался. Преисполненный достоинства и возвышенных мыслей, Джеймс служил для него воплощением благородства. Но великодушным, честным в битве, щедрым сердцем его делала не рыцарская мантия и не данный ордену обет. Это находилось внутри его изначально. Другие покинули свои дома ради войны во имя Бога и за Святую землю. Его отец покинул жену и детей ради мира. Глаза Уилла наполнились слезами. Злость на отца пропала, подавленная всепоглощающей любовью и неутешным горем.
— Уилл! — донесся до него женский голос.
Он обернулся. В коридоре стояла Элвин. Свет факелов оттенял медь ее волос, обернутых по спирали серебряной проволокой. В ее прекрасных зеленых глазах отражались подрагивающие языки пламени. В простом платье и светло-желтой накидке, подпоясанной серебряной цепью, она была похожа на королеву.
Элвин не отрывала глаз от его мантии.
— Когда это произошло?
— Элвин, — прохрипел Уилл и замолк. Не найдя нужных слов, он просто подошел к ней и прижал к себе. Крепко. Так потерпевший крушение хватается за обломок корабля.
— Я слышала, что рыцари-тамплиеры явились к королю, — проговорила она приглушенным голосом, потому что ее рот был прижат к его груди, — но не могла вообразить среди них тебя. Что случилось? Королева сказала, король созвал срочный совет.
— Пал Сафед, — ответил Уилл. — Мой отец погиб.
Элвин отпрянула, посмотрела на Уилла. Провела ладонью по его мокрой щеке.
— Боже мой! — Слезы потекли по ее щекам.
— Король объявит Крестовый поход.
Она коснулась кончиками пальцев креста на его мантии.
— Значит, ты… — ее голос пресекся, — пойдешь на войну?
— Нет, — твердо объявил Уилл. — Я тебя не оставлю. — Он посмотрел в ее испуганные глаза и осознал, что все время вел себя как дурак. Гонялся за призраками. Прощения от отца больше не дождешься. Его не будет. Теперь отец останется лишь в памяти. Но Элвин — вот она. Осязаемая, во плоти, любящая его. А он пренебрегал ею ради этой мантии, которая сейчас на нем и значит для него не больше, чем его прежнее облачение, грязная черная туника. Уилл не колебался ни секунды. — Я люблю тебя.
Элвин вгляделась в его лицо.
— И хочу на тебе жениться, — закончил Уилл.
— Ты серьезно? — Она удивленно хохотнула.
— Я еще никогда не был так серьезен. Надо только получить дозволение короля, верно?
— Да, но… — Он оборвал ее речь поцелуем. И она прильнула к нему. Уилл прижал ее крепче, чувствуя, как вскипает желание. Щеки горели. Она потянулась, взяла его руку и осторожно положила себе на грудь. Он напрягся и, даже не осознавая нарушения только сегодня данного обета целомудрия, начал ее гладить и сжимать. Элвин порывисто задышала.
Сзади кто-то захихикал.
Они отстранились друг от друга. Мимо проходил слуга с подносом кубков. Усмехаясь, он двинулся дальше по коридору.
Уилл взял ее руки.
— Я приду во дворец, как только смогу, чтобы попросить у короля благословения. В прицептории остались кое-какие дела. Надо закончить.
31
Таверна «Семь звезд», Париж
2 ноября 1266 года
Адель застегнула на шее красное с золотым ожерелье и посмотрела в зеркало. Стеклянные шарики холодили кожу. Она потрогала ожерелье, вспомнила слова Гарина, что выглядит в нем красивой.
Гарин пришел сегодня к ней возбужденный, бледный.