— Надо быстро приготовить из нее снадобье.
Адель подошла к столу.
— Поставь, Гарин. Я не стану помогать тебе в убийстве.
Уилл не мог уловить сути их разговора. С каждым мгновением сознание становилось все более замутненным.
— Нет, я не собираюсь его убивать, — быстро проговорил Гарин.
Она показала на склянку:
— Тогда зачем же?..
— Сделай так, чтобы он заснул. Ведь это то, что нужно, правда? — Он поднял склянку. — Белена. Ее принимала моя мать.
— Да, если взять немного, то человек будет спать. А чуть больше — может и не проснуться.
— Так сделай снадобье. А я попытаюсь, чтобы Грач сюда не пришел. Но в любом случае Уилл должен походить на мертвеца.
— А как мне выпутываться, когда этот рыцарь проснется и объявит меня отравительницей? — сердито спросила Адель.
— Он этого не сделает, — сказал Гарин, глядя на Уилла.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что у него не будет времени. Он сразу погонится за мной.
Адель задумалась. Затем взяла склянку из рук Гарина, поставила на стол.
— У меня есть готовое снадобье. — Она подошла к полкам, сняла высокую черную бутылку. Протянула Гарину. — Вот.
Гарин вытащил пробку, понюхал. Поморщился.
— Сколько давать?
— Четверть успокоит его примерно на десять часов.
— Хорошо. — Гарин подошел к Уиллу. — Открой рот.
— Ты прав, — пробормотал Уилл. — Я действительно брошусь тебя искать. И вытащу из-под земли.
Гарин сжал зубы.
— Запомни, я спасаю тебе жизнь. — Он приподнял подбородок Уилла, решительно, но не грубо.
Уилл пытался отвернуть голову, но Гарин плотно прижал бутылку к его губам. Рот наполнился густой противной бурдой. Предатель зажал ему нос, так что пришлось проглотить. Уилл закашлялся, разбрызгивая черную жидкость по мантии.
Гарин поставил бутылку на стол. Посмотрел на Адель:
— Когда начнет действовать?
— Скоро.
Минуты тянулись ужасно медленно. Гарин метался по комнате.
Через некоторое время на Уилла накатила тошнота. Он хотел что-то сказать, но сильный спазм скрутил желудок. Его вырвало. Затем он откинул голову и обмяк. Язык не помещался во рту, его пощипывало. Прошло еще несколько минут, и Уилла начал бить озноб. Пощипывание распространилось на щеки и кожу головы. А вскоре его обуяло непреодолимое желание смеяться. Смех оказался таким же безудержным и отвратительным, как и рвота. Из глаз потекли слезы. Он плакал и смеялся одновременно. Попытался выпрямиться в кресле, но конечности отказались повиноваться. Казалось, они принадлежали кому-то другому. Гарин что-то говорил, но он не понимал смысла. Не слова, а какой-то мерзкий скрежет. Комната начала покачиваться. Лицо Гарина вытянулось, а у женщины, Адели, на месте рта образовался широкий красный разрез.
— Уилл, ты, конечно, не поверишь, но я действительно очень сожалею о случившемся. Ты просто не представляешь, чего это мне стоило.
Уилл ничего не слышал, он летел в пропасть. Подошла Адель. Подняла ему веко. Кивнула:
— Все.
— Ладно. Я пойду скажу Грачу, что мы его отравили.
— Помоги мне вначале стащить его с кресла.
— Зачем?
— А если сюда кто войдет и увидит его в таком виде? Пусть лучше лежит в постели. Подумают, пьяный.
Гарин помог Адели отвязать Уилла.
— Но ведь он все равно о тебе расскажет, — проговорила Адель, с трудом стаскивая его с кресла. — Тебя схватят.
Гарин вспомнил рассказ одного рыцаря о Мерлане. Там есть специальная яма для предателей, очень тесная. В ней можно поместиться только скорчившись. И он будет сидеть в полной темноте без еды и питья, пока не умрет.
— Я же сказал, что возвращаться в прицепторий тамплиеров не собираюсь. — Пристроив Уилла на кровати, он подошел к столу, взял свой кожаный мешок с пожитками, среди которых лежало смятое письмо инспектора. — Вернусь, и мы отправимся туда, где нас никто не найдет. Ты продашь этот дом, а можешь просто оставить. — Гарин запихнул белую мантию в мешок.
«Молодец, — произнес с насмешкой внутренний голос, очень похожий на дядин. — Все рассудил правильно. Решил предать орден и наш род де Лионов. И все ради шлюхи?»
Гарин раздраженно тряхнул головой.
— Ну, едем? — спросил Грач, когда Гарин вышел на задний двор с мешком за спиной. Загромождавшие двор бочки только угадывались. Луна скрылась за облаками, все вокруг поглотила тьма.
— Да, — буркнул Гарин.
Услышав негромкое ржание, он оглянулся. В переулке, куда выходил двор, удалось разглядеть двух лошадей.
Грач подошел к ним. Привязал к седлу одной мешок.