Эврар вздохнул:
— Не хотелось бы так думать, но Гарин мог узнать только от него. А этот человек… как он выглядел?
— Он был в маске. — Уилл помолчал. — Но женщина называла его Грач. Потом Гарин взял у нее снадобье и заставил меня выпить. Дальше ничего не помню. — Уилл нахмурился. — Нет… — Перед ним возник образ девушки с золотистыми кудрями. Блики света на напряженном бледном лице. — Женщина… — выдохнул он. — Она… — Уилл не смог закончить, его затошнило.
Но Эврар, казалось, понял.
— Не тревожься. Я отпущу тебе грех нарушения обета целомудрия.
Уилл вскинул голову:
— Но Элвин тоже приходила туда! Приходила! Я слышал ее голос!
— Да. Саймон подтвердил это.
Уилл поднялся. Его качнуло. Начал осматриваться. Потянулся за нижней рубахой, лежавшей на табурете.
— Чего ты? — спросил Эврар.
Уилл натянул рубаху.
— Где мой меч?
— Уильям…
Он посмотрел на капеллана горящими глазами:
— Где мой чертов меч?
— Вон там, на сундуке.
Уилл схватил пояс с мечом. Надел новую тунику, оказавшуюся впору. Затем застегнул пояс.
— Что ты собираешься делать, Уильям?
— Я должен увидеть Элвин. — Он стиснул зубы, чтобы они не стучали. — Все объяснить.
— Некогда, — произнес Эврар спокойно, но твердо. — Никола уже выиграл у нас один день, и, судя по твоему рассказу, де Лион с этим человеком, мучившим тебя, уже отправились за ним в погоню. Саймон уже оседлал лошадей и ждет. Он отправляется с нами. Я взял его нашим оруженосцем.
— Вы рассказали Саймону о тайном братстве?
— Нет. Но конюх доказал свою преданность. К тому же он знает о де Наварре. Инспектору я представил объяснения. Мы отправляемся в Блуа за новым трактатом по мореплаванию, де Наварр спешно отбыл по личным нуждам. Нельзя допустить, чтобы его начали искать.
— Я не могу пойти с вами. — Уилл нашел свою мантию — она лежала, свернутая в комок, в изножье кровати, — набросил на плечи и направился к двери.
Эврар встал перед ним.
— Элвин простит, если любит тебя так же, как ты ее. И не важно, объяснишь ли ты ей сегодня, завтра или на следующей неделе.
— Уйдите с дороги, Эврар! — почти крикнул Уилл. — Я больше вам не повинуюсь.
Капеллан схватил его руку:
— Де Лион опоил тебя зельем и положил в постель с грязной, конечно сифилисной, шлюхой! И ты дашь ему спокойно уйти?
Уилл попытался оттолкнуть Эврара, но не было сил. Его слова били в самое больное место.
— Перестаньте! — Голос Уилла сорвался. — Не говорите так! Я не хочу слушать!
— Он заставил эту женщину тебя изнасиловать, — прошипел Эврар, сузив покрасневшие глаза. — Возможно, дешевая дрянь тебя изнасиловала! А если и нет, это не имеет значения.
— Замолчите!
— Он сделал так, чтобы ты нарушил обет, данный ордену тамплиеров! Осквернил память своего отца! — Он схватил другую руку Уилла и встряхнул. — Ты собираешься ему простить?
— Я собираюсь его убить! — Весь дрожа, Уилл рухнул на капеллана. В его сознании перемешались образы девицы, Гарина, отца и Элвин.
Эврар пошатнулся, но смог удержать Уилла.
— Мы найдем его вместе. И ты увидишь де Лиона болтающимся на виселице. Я тебе это обещаю.
Дорога Цезаря, в окрестностях Орлеана
5 ноября 1266 года
Два дня они гнались за Грачом и Гарином, двигаясь по дороге Цезаря на запад к Ла-Рошели. В первый день удалось пройти много. Получили заслуженное вознаграждение в виде ночлега в Этампе, благополучном городке, построенном у нескольких ткацких мануфактур. По словам жителей, днем видели тамплиера, проезжавшего со спутником через город. Так что еще оставалась надежда.
На постоялом дворе им на троих дали комнату. Хозяин в знак уважения пригласил отужинать с ним и его женой. Подали дикого кабана и оленину. Все оказалось очень вкусно и сытно, но на следующий день Уилл еле двигался. Боль в горле усилилась, он с трудом мог глотать, а из носа и глаз постоянно текло, поэтому скакать приходилось почти вслепую. Погода стояла холодная, но он потел и в следующую ночь, проведенную ими в конюшне одного крестьянина, все время судорожно ворочался и говорил во сне. Саймон наблюдал за другом с большой тревогой. Однако Эврара состояние Уилла, кажется, не слишком заботило. Все мысли капеллана сосредоточились на возвращении книги.