— Неужели? — удивился Омар, вспомнив ужас на лицах христиан в захваченных деревнях и городах.
— Помнишь, Омар, я однажды согласился обменяться с ними узниками? Тамплиеры и те, кто называет себя госпитальерами, отказались, потому что думали нажиться, продав мусульман в рабство. — Бейбарс нервно зашагал по шатру. — Они тогда не воспринимали нас серьезно. А вот теперь воспримут. Когда мы разграбили их города и деревни, это был удар. Но падение самой неприступной крепости их раздавит. — Он сжал кулаки. — Я докажу, что отныне у них нет ничего неприступного.
Омар подошел к Бейбарсу, положил ему руку на плечо.
— Я знаю, ты докажешь, мой султан.
Бейбарс посмотрел в глаза другу и прикрыл его руку своей.
— Пошли. Пришло время.
Над Иорданской долиной занимался рассвет. Они вышли из шатра, сели на коней и двинулись вдоль линии фронта во главе полка Бари. Глаза воинов были прикованы к султану Бейбарсу по прозвищу Арбалет. Он приподнялся в седле, вскинул к небу саблю, пустив золотой плащ колыхаться на ветру.
Сафед, Иерусалимское королевство
19 июля 1266 года
Джеймс увидел скачущего вдоль передовой линии султана и криком предупредил воинов.
Лучники изготовились для стрельбы, сирийцы на метательном снаряде натянули веревки. Наконец солнце показало первые лучи. На юге горы вспыхнули розовым цветом, а затем красным. Восход неизменно наполнял сердце Джеймса необыкновенной радостью. Казалось, Бог протянул ладонь и он стоит на ней, наблюдая за свершающимся на глазах чудом. Но теперь эти горы напоминали о тяжелом поражении христиан в битве, случившейся семьдесят с лишним лет назад неподалеку от двух огромных скал, прозванных «рогами Хаттина». Дальше на юг, у Хербии, их ждало еще одно поражение. Куда ни глянь, повсюду города, деревни, реки, захваченные защитниками ислама.
Джеймс поймал взгляд Маттиуса, стоявшего чуть подальше с другой группой рыцарей. Они отсалютовали друг другу мечами.
— Не покидай нас, Господи, — пробормотал Джеймс.
Его слова потонули в громоподобном реве мамлюков, отозвавшихся на боевой клич султана.
И на Сафед, подобно буре, обрушился первый приступ.
Мамлюки потащили вперед манджаники. Прикрывающие их лучники обменивались с защитниками крепости великим множеством стрел. Страшнее стрел были камни. Они свистели в воздухе, выпущенные метательными орудиями с обеих сторон. Попадали в стены, щиты, падали на траву, крушили людей. Джеймс едва успел пригнуться, когда один камень пролетел над парапетом и упал в проходе сзади. Брусы манджаников поднимались и опускались, скрипели поперечины, камни летели в крепость. Большинство бесполезно разбивались о стену. Но вот один, пущенный с огромной скоростью, ударил в дальний угол башни. Джеймс находился довольно далеко, но почувствовал, как дрогнула стена. Камень полетел на землю, захватив с собой частицу башни. Образовалась трещина, и Джеймс видел, как туда попадали воины. Они, должно быть, находились на внутренней лестнице. Он сжал кулаки, когда на его глазах со стены упал сраженный камнем сержант, почти мальчик. Джеймс прикрыл глаза, не в силах наблюдать, как сержант падает на острые камни. Хотелось вскочить на парапет и приказать всем остановиться. Но это было невозможно. Теперь каждый сражался за свою жизнь.
К воротам, громыхая, двигалась катапульта. Ее тянули на веревках мамлюки. Вот шею одного пронзила стрела. Негромко вскрикнув, он повалился на спину, но его место тут же занял другой. Катапульта исчезла из поля зрения Джеймса, но вскоре он услышал протяжный гул. Как будто гигантский кулак стучал в ворота.
— Смотрите! — крикнул воин-сириец.
Джеймс проследил за его взглядом. Прямо на них мамлюки нацелили семь манджаников. Кроме группы Джеймса эту часть стены обороняли еще две. Большинство воинов командор бросил к воротам.
— Стрелять только по моему приказу, — спокойно произнес Джеймс, глядя на лучников и воинов, управляющих метательной машиной. Он повернулся к Маттиусу, чтобы предупредить, но его группа тоже приготовилась. Джеймс поднял руку, следя за манджаниками. — Ждать. — Мамлюки продолжали возиться. — Ждать. — Когда мамлюки натянули веревки, Джеймс опустил руку. — Стрелять!
Их метательная машина выпустила заряд почти одновременно с еще двумя, стоявшими вдоль стены. В мамлюков полетели три огромных камня, а следом град стрел. Один камень прошел мимо цели, зато два других попали точно. Мамлюки поздно заметили опасность. Через несколько секунд у манджаников что-то ярко сверкнуло, затем прогремел взрыв. На смертоносные вражеские машины обрушился сноп огня. Взорвались заряды манджаников — глиняные горшки, начиненные греческим огнем, воспламеняющейся смесью сырой нефти, смолы и сыпучей черной серы. Огненное вещество перекинулось на другие машины, сжигая все вокруг. Сирийцы на стене с восторгом наблюдали, как охваченные огнем мамлюки с криками катались по земле.