– Прости меня.
– Делай, что нужно. Не переживай, Хэнк свое получит. Даром ему это не пройдет.
– Глупый техасец! Воображаешь, что ты лучше всех нас? А вот и нет, и я собираюсь это доказать. Поверни его, чтобы я мог видеть, как ты его связываешь. Не вздумай провести меня. Руки назад, техасец!
Слейт повернулся спиной.
Рейвен начала наматывать чулок на скрещенные запястья Слейта и заметила, что он сжал кулаки и напряг мускулы рук. Когда он расслабится, ослабнет и веревка, и он, возможно, сможет освободиться. Это был старый прием, и он обычно срабатывал. Ему когда-то научил ее отец. Она постаралась не слишком туго затягивать узел.
Не опуская «кольта», Хэнк придвинулся к. Рейвен и провел рукой по халату. Его грубые мозолистые руки цеплялись за шелковую ткань, и Рейвен содрогнулась от отвращения, представив, как эти руки прикасаются к ее коже.
– Завяжи покрепче, женщина.
– Крепче некуда, – ответила она, хотя на самом деле только делала вид, что стягивает узел. – Все.
– Хорошая девочка. А теперь бери второй чулок. – Он провел рукой по ее волосам. – Тебе с ним понравилось?
Рейвен покраснела.
– Давай заканчивай! И не беспокойся, я умею ублажить женщину лучше, чем техасец, и как только ты его свяжешь, я тебе это докажу. Ему сегодня повезло: он сможет наблюдать за мной и поучиться, как нужно обращаться с женщиной.
У Слейта лопнуло терпение, и он сказал:
– Зачем вмешивать девушку, Хэнк? Это наши с тобой дела.
– Не хочешь, чтобы она узнала, насколько я лучше тебя как мужчина?
– Ты все еще можешь уйти, Хэнк, – настаивал Слейт.
– Я уже сказал, чтобы ты заткнулся. Будешь продолжать болтать, я начну отстреливать кусочки у девушки Харви.
Слейт заставил себя замолчать.
Рейвен начала наматывать на запястья Слейта другой чулок. Теперь ему будет труднее освободиться. Но она старалась совсем не затягивать чулок, а Хэнк, не спускавший с нее глаз, не мог точно видеть, что она делает.
– Почему бы тебе просто его не отпустить, Хэнк? – спросила Рейвен, решив переменить тактику. – Он нам больше не нужен. Ты всегда нравился мне больше.
Слейт метнул на нее испепеляющей взгляд.
Хэнк ухмыльнулся и откинул со лба жирные волосы.
– Скажу прямо, женщина, у тебя хороший вкус. Но у нас с техасцем свои счеты. Я собираюсь показать ему, что такое настоящий мужчина.
Рейвен закончила завязывать второй чулок.
– А теперь посади его на стул, свяжи ему ноги и привяжи к стулу.
– У меня больше нет чулок.
– Так возьми что-нибудь из своего нижнего белья. Я все равно хотел на него посмотреть.
Это был ее шанс. Она подошла к туалетному столику и стала вытаскивать нижние юбки. Они были достаточно большими, так что ей удалось прикрыть ими сумочку.
– Придвинь стул ближе к кровати, – продолжал распоряжаться Хэнк. – Я хочу, чтобы он увидел все в подробностях.
Тяжесть «кольта» придала Рейвен уверенности, и она выполнила приказ Хэнка.
Не спуская пистолета с Рейвен, Хэнк толкнул Слейта, чтобы тот сел на стул. Слейт хотел было взорваться, но сдержался, видимо, выжидая момент, когда можно будет наброситься на Хэнка, не подвергая опасности Рейвен.
– Так. Привязывай его.
Рейвен опустилась на колени и сделала вид, что никак не может справиться с юбкой, чтобы придать ей форму, удобную для завязывания. Она решила, что самым надежным способом выйти из создавшегося положения будет попытка развязать Слейта и сунуть ему в руки пистолет. Хэнк все время смотрит только на нее, так что Слейт сможет застать его врасплох.
Прикрываясь пышной юбкой, Рейвен притворялась, будто привязывает Слейта к стулу, а на самом деле ей удалось ослабить чулки. Слейт сразу понял, что она делает, и стал помогать. Потом она незаметно достала из сумочки «кольт» и сунула ему в руки.
Все это время она боялась, что Хэнк заметит ее манипуляции и застрелит либо ее, либо Слейта, но сейчас вздохнула с облегчением: похоже, тот ничего не заподозрил. Рейвен наклонилась, делая вид, что связывает щиколотки Слейта.
Хэнк уже начал терять терпение:
– Глупая женщина! Ты что, ничего не умеешь делать? Не знаю, почему ты так долго возишься, но, по-моему, он не слишком крепко связан.
– Ты прав, Хэнк, – сказал Слейт зловещим тоном. – Ты помнишь, что я предложил тебе уйти, и мы обо всем забудем?
– Заткнись!
– Не помнишь. Так я повторю. Я не допущу стрельбы в отеле. На карту поставлена жизнь Сейди Перкинс. Нам не нужны неприятности, и привлекать внимание нам тоже ни к чему. Я хочу, чтобы ты ушел отсюда, не поднимая шума, и вернулся в лагерь.
– Для человека, жизнь которого висит на волоске, ты довольно смелый, техасец.