А может, и нет никакого секрета? Зачем предполагать, что есть что-то зловещее в том, что Слейт отправляет или получает телеграммы? Все же это было подозрительно, особенно сейчас, – когда они так близки к спасению Сейди.
Какое же все-таки это сложное и запутанное дело, подумала она. Недаром отец и Сэм с таким трудом его распутывали и даже поплатились жизнями. Нельзя забывать о том, что это дело связано с большим риском: неизвестно, сколько еще человек погибло, расследуя его. Но она не даст себя остановить.
Она решила проследить за тем, что Слейт будет делать дальше. Свернув на боковую улочку, она остановилась и перевела дух. Потом выглянула из-за угла.
Хэнк встретил Слейта у входа в телеграф. Потом к ним присоединился Арн. Они поговорили несколько минут, при этом Хэнк махнул рукой в сторону Рейвен. Она быстро спряталась, уверенная в том, что хотя они ее и не заметили, но обсуждают именно ее. Когда она снова выглянула, то увидела, что мужчины разошлись, а Слейт идет в направлении вокзала.
Облегченно вздохнув, Рейвен пошла за ним следом. Теперь ей стало понятно, зачем он ходил на телеграф и почему здесь оказался Хэнк: это Арн назначил им встречу. Слейт, видимо, получил последние инструкции, и теперь они смогут приступить к решающему этапу освобождения Сейди.
Догнав Слейта, она сказала:
– Надо же, ковбой, где мы с тобой встретились.
Вздрогнув, он обернулся и схватился за пистолет.
Рейвен подняла руки вверх, будто сдаваясь.
– Черт побери, Рейвен, – нахмурился он, – незачем так подкрадываться к человеку. Что, если бы я в тебя выстрелил?
– Я не подкрадывалась. Ты, вероятно, задумался и не слышал моих шагов.
– Возможно.
Он предложил ей руку, и она ощутила знакомый внутренний трепет от его прикосновения.
– Хочешь мятный леденец?
– Так вот зачем ты пошла в город! – Он взял у нее леденец. – Эти леденцы напоминают мне о Топике. Ты здорово там мною повертела. А уж сколько пришлось за тобой побегать!
– Я в этом не виновата. Это ты решил, что я тебе нужна позарез.
Она медленно провела языком по леденцовой палочке. И увидела, как он следит за ней глазами, ставшими темно-синими.
– А я и не отрицаю, но если ты и дальше будешь так лизать этот чертов леденец, я заведу тебя в поезд и мы посмотрим, могут ли на полке в пульмановском вагоне уместиться двое.
– Что вы имеете в виду, сэр?
– Ты совершенно точно знаешь, что.
– Хотите откусить кусочек моего леденца?
– Если ты не прекратишь, я прямо здесь и сейчас откушу кусочек от тебя.
– Что вы такое говорите, мистер Слейтон? Где ваши хорошие манеры?
– В постели. Хочешь, пойдем поищем?
Рейвен рассмеялась и сжала руку Слейта.
– Вообще-то я думаю, что лучше сначала найти Сейди. – До чего мудрая женщина. Я узнал новость, которую мы ждали.
– О, Слейт! Уже скоро?
– Да, но давай не будем обсуждать это сейчас. Подождем, пока не встретимся с Тедом в поезде.
– Хорошо. Бедная Сейди. Остается надеяться, что с ней ничего не случилось.
– Насколько мне известно, так оно и есть, но с Хэнком будет проблема. Мне кажется, что он в отличие от остальных что-то подозревает. Уж слишком он настороже.
– Может, надо его остановить?
– Мы не можем позволить себе, чтобы нас стал подозревать Арн. Хэнк и так слишком настроил его против нас. Будем вести себя как обычно, но когда все начнется, надо будет не спускать с него глаз.
– Это я беру на себя.
– Ладно. А теперь пошли к Теду.
Вагон Теда был прицеплен к самому концу поезда, и Рейвен со Слейтом направились прямо туда. Слейт помог Рейвен подняться на платформу и постучался в дверь вагона. Дверь тут же распахнулась.
– Входите, – сказал Тед. – Есть новости?
– Да, – ответил Слейт.
– Садитесь, а я приготовлю вам что-нибудь выпить. Виски?
– Да, спасибо.
Они сели на мягкий, обитый бархатом диван. Тед протянул Слейту и Рейвен напитки и, сев напротив них со стаканом бренди, приготовился слушать.
– Я только что встречался с Арном, – начал Слейт.
Рейвен украдкой оглядела небольшую гостиную и удивилась тому, что она была обставлена еще более изысканно и пышно, чем остальные вагоны поезда: тяжелый бархат и золотая парча, инкрустированная мебель из темного дерева, отливающая матовым блеском бронза светильников. В баре стояли графины с множеством всяких напитков и бокалы из тонкого хрусталя.