— В чем? — Том оплел тело Люциуса, притягивая ближе.
— Я в юности был в тебя влюблен, Том. И если бы ты обратил на меня внимание, то никакой Нарциссы в моей жизни бы не было. Хотя я не жалею, и даже благодарен, ведь у меня есть сын, но ты всегда был моей слабостью.
— Раз так, — Том улыбнулся, сверкнув небольшими клыками, — то я просто обязан помочь тебе наверстать упущенные возможности.
Он обхватил талию любовника ногами и ухмыльнулся.
— Надеюсь, более прозрачных намеков делать не нужно?
— Не нужно, — ответил Люциус и одним толчком погрузил свой член в горячее тело…
====== глава 9 ======
На следующий день Гарри ходил, загруженный мыслями выше головы. Вываленная гоблинами информация о его наследстве, бесконечные цифры, документы и прочее, а еще живые и здоровые Поттер и Блэк не давали сосредоточиться на чем-то другом. Гарри очень не хотелось получить удар в спину от них. Хоть гоблин и постарался успокоить его, говоря, что напрямую они навредить не могут, уверенности в собственной безопасности это не добавляло. На уроки он шел, как сомнамбула, не замечая дороги, хорошо хоть, не засыпал на ходу — спасибо Снейпу! На последней мысли Гарри хмыкнул.
— Гарри, — Гермиона взяла его под локоть, — ты свернул не туда.
— Извини, задумался.
— Может, поделишься? — предложила она. — У нас сейчас История Магии, так что будет возможность поговорить.
Они сели втроем за последнюю парту, и Гермиона накинула полог тишины на них, чтобы никто не подслушал.
— Выкладывай, дружище, — Рон, хоть и казался деревенским простачком, но на самом деле мало что проходило мимо его внимания, и пришибленный вид друга он сразу заметил. Гарри, как на духу, выложил события прошедшего вечера, не утаивая подробностей.
— Поздравляю, — Рон пихнул его плечом, указывая взглядом на пальцы, хоть колец и не было видно — гоблин объяснил, как их скрыть.
— Присоединяюсь, — толкнула в другое плечо Гермиона.
— Спасибо, — Гарри впервые со вчерашнего вечера расслабился: друзья поддержали, а это главное.
— Что думаешь делать? — Гермиона, как всегда, не давала впасть в уныние, заставляя искать выход из ситуации.
— Думаю… Скажи, Мио, есть какая-нибудь книга, которая бы учила быть главой рода, обязанностям и правам?
— Конечно есть, — ухмыльнулась Грейнджер, — она так и называется — Родовая магия. А что?
— Ну, в ней же должны быть прописаны способы, которыми глава рода может призвать к порядку членов своей семьи.
— А ты не хочешь их отрезать от рода? — спросил Рон.
— Хочу, очень хочу, — Гарри сжал кулаки, — но не могу.
— Почему? — что Рон, что Гермиона недоумевали.
— Позволить им выйти из-под моего контроля? Дать волю на любые поступки? Ну уж нет! Пока я не прочитаю эту книгу, не буду делать поспешных, опрометчивых поступков.
— Где же ты ее возьмешь? — Гермиона нахмурилась, вспоминая, — в хогвартской библиотеке я только упоминания о ней нашла, поэтому и название знаю, а сами книги подобного толка хранятся только в родовых библиотеках.
Гарри улыбнулся, Гермиона, при всем ее уме, иногда забывала элементарные вещи.
— Так у меня есть такая, — девушка посмотрела на него, не понимая, что же она упускает, — в Блэк-холле.
— Точно, — Рон радостно хлопнул в ладоши, — но туда же попасть нужно, а как?
— А домовик на что? — удивленно поднял брови Гарри, — а ты, Мио, молчи. Освобождать мы никого не будем.
Ребята ненадолго замолчали, а Гарри собирался с силами, чтобы кое-что рассказать Рону.
— Рон, я должен тебе рассказать, но не знаю как, — начал Гарри.
— Говори, как есть, — предложил парень, понимая, что хороших новостей таким тоном не сообщают.
— Сегодня утром, когда ты ушел в душ, а я еще валялся в постели, Дин и Симус… они… короче, они обсуждали Джинни…
— И что? — не понял рыжик, а Гермиона покраснела и отвернулась: слухи о распущенности младшей Уизли еще с прошлого года ходили по школе.
— Они обсуждали, как вчера вечером вдвоем… вдвоем спали с ней…
— Что?
— Может это и неправда, но я должен был тебе сказать, предупредить, чтобы ты как-нибудь повлиял на нее. Все-таки она твоя сестра…
— Я услышал тебя, — Рон покраснел и с ненавистью уставился на Томаса и Финнигана, — спасибо, что сказал…
На том же уроке, под таким же пологом тишины, переговаривалась еще одна троица — Малфой, Нотт и Паркинсон. Тема у них была немного другая.
— Драко, — Панси посмотрела на друга детства, — ты же тоже получил от отца сегодня письмо?
— Панс, что за глупые вопросы? Ты сидела рядом и сама видела, — Драко скривился, не понимая, что могло произойти, чтобы отец вдруг категорически запретил не то, что конфликтовать с Поттером, а и приближаться к нему.
— Видела, видела, — Панси наморщила аккуратный носик. — Тебе тоже запретили задевать Поттера?
— Почему ты спрашиваешь у меня, спроси у Тео, — признаваться в этом Драко не хотел.
— У меня она уже спрашивала, как и у многих остальных. Лорд отозвал приказ о поимке Поттера, — Теодор задумчиво чиркал в пергаменте, — и мне очень хочется понять, с какой стороны дует ветер. Что такого вдруг произошло, что Темный Лорд приказал своим и детей предупредить?
— По-моему, — Панси с нажимом посмотрела на парней, — лучше послушаться и не вмешиваться. Если родители так написали, то значит причины весомые.
— Весомые, — эхом повторил за ней Драко, а потом скорчил рожицу, — но узнать их жуть, как хочется. А другие что ответили?
— Все наши решили послушаться приказа, — ответил Тео, — никто больно-то и не горел желанием марать руки, поэтому Поттер все еще здесь, а не в темнице.
— Значит и мы будем послушными детками, — решил Драко, — тем более мне надоело таскаться сталкером за Золотым мальчиком.
В родовом гнезде Гонтов на массивном алтаре лежал Темный Лорд. Он не стал предупреждать Люциуса о времени проведения ритуала по воссоединению своей души, решив сделать сюрприз. Сам же ритуал был прост, как кнат — нужно было просто «позвать» осколки к себе, а если судить по тому, что он не почувствовал процесс возвращения кусочка от Поттера, то и от этих возвращенцев болезненных ощущений не должно было быть. Зато образовалась куча времени, чтобы подумать. А думать он решил о своих отношениях с Люциусом, ни больше, ни меньше. Все остальные проблемы отошли на второй-третий план, а вот красавец аристократ занял все мысли, обострил вдруг появившиеся чувства, заставил вспоминать о прошедшей жизни.
Вспоминать было не о чем, м-да… прискорбно — прожить долгую жизнь и не иметь светлых воспоминаний о первом поцелуе, влюбленности, сексе. Нет, все это было, но не отложилось в сознании, не заставляло сладко замирать сердце, и приливать кровь к… щекам. Сначала была политика, интриги, борьба, а позже — пытки, безумие, долгие годы ожидания хоть какого-нибудь тела. И все это в одиночестве. Не к кому было прийти вечером, не с кем было поговорить по душам, никто не прижимал его ночью к себе, делясь теплом. Томасу стало так жаль… Как говорил классик — «Жизнь нужно прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы»? У Тома накопилась целая жизнь таких лет, за которые больно, горько и обидно, а счастливых и одного года не наберется.
Он бросился в отношения с Малфоем, как в омут с головой, решив рискнуть, открыться… Люциус — сильный, щедрый на ласку, откровенный. Не боящийся того, что между ними происходило. Мужчина, в самом полном смысле этого слова. Не трусивший показать слабость, одарить нежностью. А еще умный, язвительный, хитрый — настоящий слизеринец. Том был уверен, что Малфой ни перед кем так раньше не открывался, видимо они были совместимы на каком-то тонком плане, поэтому ни у одного ни у другого не вызвало проблем быть откровенными. Откровенными до предела. Люциус так легко признавался в своей влюбленности, так щедро одаривал ласками, так властно брал и так полно отдавался, что Темному Лорду не оставалось ничего другого, кроме как только следовать за ним.