Артур был на седьмом небе. Посудомоечная машина, стиральная машина, газовая плита и духовка — немного труда и выдумки и все это заработало в их обновленном доме. Оказалось, что вполне можно прожить и без магии, главное — дружная и любящая семья рядом с тобой.
Палата Лордов собралась в назначенный день в назначенное время в удивительно полном составе. Никаких представителей — сплошь главы родов и наследники. Как только стало известно, что на Альбуса Дамблдора собрано досье с полным перечнем его прегрешений, так Лорд Арес Питтерс — глава Палаты — сам поспешил назначить дату слушаний. Дамблдор уже давно набил оскомину аристократии своими войнушками, темными лордами, идиотскими законами, пренебрежением к высшей знати и прочими недальновидными поступками. Так что к открытию дверей почти все были в сборе. Дамблдора немного подлечили перед заседанием, Северус для него даже бодрящего зелья не пожалел — все для любимого директора, лишь бы не окочурился раньше времени.
Зал был огромный, кресла для каждой семьи были массивными, мягкими и удобными — не чета скамьям в Визенгамоте. Ярусы кресел образовывали амфитеатр, перед которым, как на сцене, стояла клетка для обвиняемого. Лорды устраивались в красных креслах, а наследники в синих, те были чуть поменьше. Дамблдора устроили в клетке, в середине которой стоял железный стул с шевелящимися словно змеи цепями, которые тут же примотали старика к стулу. У обвиняемого не должно было остаться иллюзий, что он в принципе может быть на равных с Лордами.
Надежда, что призрачно маячила перед Альбусом, маня своей недосягаемостью, сгинула в муках в тот момент, когда он увидел лица ненавидимых и презираемых им Лордов. Даже самый малый шанс на сочувствие погас. А уж когда для обвинения вышел Лорд Гонт, то Дамблдора настигла самая настоящая истерика.
— Я, Лорд Гонт, перед лицом высокого собрания, — бывший Темный Лорд в церемониальной черной мантии с серебряным кантом, положил руку на древнюю книгу свода законов, стоял на месте обвинителя, — клянусь жизнью и магией, что все сказанное мной будет правдой.
— Принимается! — негромкий гул голосов взметнул вихрь магии в огромном зале, который осел тяжелым браслетом на руке Лорда Гонта, пристегнув того цепью к месту обвинителя. Он даже не вздрогнул, кристально ясно осознавая, что перед ним остался всего один путь, но на этот раз выбранный им осознанно.
— Что ж, начнем, — Гонт сглотнул, доставая из стоящего рядом с ним сундука первую папку, — я обвиняю Альбуса Дамблдора в нападении на семью Сандерсов и их убийстве.
Из клетки раздались звериные завывания — Дамблдор и не подозревал, что даже самые ранние его делишки всплывут. Все. Теперь уж точно все. Если раскопали такую древность, то все…
Единственный, случайно уцелевший представитель этой древней семьи всхлипнул на своем месте. Лорд Джонатан Сандерс знал, что Дамблдор убил всю его семью, но знать и иметь возможность доказать — совершенно разные вещи. Он с изумлением и болью наблюдал за воспоминаниями, что демонстрировал Лорд Гонт. Тогда истребили всех, кто находился в доме, но о новой служанке из людей никто не знал. Девушка первый день, как приступила к своим обязанностям и успела спрятаться в комнатке для слуг, когда все случилось, наблюдая за издевательствами, а после и убийствами в замочную скважину. Альбус Дамблдор, еще молодой, с короткой рыжей бородкой, сам истязал несчастную семью. Пытал Лорда, его жену, зверски убивал их детей. А напоследок издевательски объяснял, что с амулетом «Verus dominus» он может, пусть и не надолго, подчинить себе родовое гнездо. Конечно, на мэнор силы бы не хватило, но не сидели же аристократы в них безвылазно, вот и подлавливал, очень удачно списывая свои преступления на ПСов.
Лорд Гонт не стал пояснять, где они нашли эту служанку, но в истинности предоставленных доказательств никто не сомневался — иначе обвинитель был бы уже мертв.
Комментарий к глава 26 Извиняйте за задержку, но грипп, с которым я якобы успешно боролась, все-таки уложил меня в больницу. Но теперь я здоровая и полная сил в удвоенным старанием примусь за свои неоконченные работы))))
====== глава 27 ======
За выход этой главы отдельная и огромная благодарность Ирочке Kushyna, которая своевременным и добрым словом вытащила меня почти из депрессии:)
В Хогвартсе в день суда было на удивление спокойно. Накануне в школу прибыли члены попечительского совета, и Люциус Малфой, как его глава, во всеуслышание объявил на обеде в Большом зале о начале судебного процесса над Дамблдором, раздав ученикам список обвинений, предъявленных бывшему директору, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что все происходит на законных основаниях. Кстати, список этот мог получить любой желающий и совершенно бесплатно. Ученики же, за очень малым исключением, отреагировали правильно — чистокровные с детства знали, что в Палате Лордов невозможно голословно и бездоказательно обвинить кого бы то ни было, а всем остальным разъяснили настоящее положение дел. Возмущенные — те немногие (и в большинстве своем гриффиндорцы) — кто поддался тлетворному влиянию Дамблдора, быстро смекнули, что ученическое большинство на стороне законной власти и перестали вслух высказывать свое возмущение. Бунта, которого подспудно ожидал Северус, не случилось, и слава Мерлину.
В день суда Северус и Гарри отправились в Министерство. Они были обязаны присутствовать на заседании в силу своего статуса, хотя ни у одного из них и не было желания видеть Альбуса еще раз, пусть и последний. Гарри очень нервничал, ведь ему впервые предстояло ступить в зал Палаты Лордов. Он ненадолго застыл перед золоченой дверью и толкнул руками створки. Древний артефакт, который подтверждал право Лорда войти внутрь, тихо скрипнул и легко поддался, открывая путь в Палату, тут же отрезая его следующему — каждый сам открывал для себя эти двери, ведь здесь решала сама Магия — кто достоин войти, а кто нет, будь ты Лордом либо его представителем. Единственный другой вход в этот зал был через дверцу для подсудимого, но воспользоваться этим путем добровольно желающих не находилось, потому как привести он мог только в клетку, уже занятую Дамблдором.
Кресла Поттера и Снейпа, вернее, Лорда Поттер-Блэка и Лорда Принца, стояли рядом, и Гарри не чувствовал себя оторванным от мужа, находя в нем поддержку и черпая силу в его спокойствии. Ему было сложно наблюдать за предоставляемыми доказательствами, чаще всего наглядными — чьими-то воспоминаниями со всеми кровавыми подробностями. Вообще-то, Гарри уже давно не был нежным цветочком, вернее, никогда им не был, но от страшных кадров чужой памяти даже у взрослых и много повидавших магов бледнели лица и судорожно дергались кадыки, в попытках сдержать тошноту. А не смотреть было нельзя — не фильм ужасов, чтобы на страшных моментах трусливо прикрывать глаза — суд, тем более суд лордов — не развлекательный процесс.
Обвинения на Дамблдора сыпались одно за другим — Макферсоны и сгоревший вместе с хозяевами в Адском Пламени дом; Линкольны и смерть последнего из рода; Мейсоны, Дойлы, Рочестеры, Томсоны… десятки фамилий и за каждой трагическая история ужасных потерь. Почтенные лорды трижды прерывались, так как вынести бесконечные ужасные доказательства не могли даже закаленные маги. Они, конечно, ожидали, что заседание будет сложным, но не настолько! Представить, что тот, кого все волшебное британское сообщество едва не носило на руках, мог так цинично лгать?! Им было известно, что Дамблдор не настолько светлый, насколько хочет казаться, и их кровушки он попил немало, но всей глубины его падения… М-да, оставалось лишь посыпать головы пеплом.
Дамблдор метался в путах, пытаясь докричаться до судивших его Лордов. Ему казалось, что вот он скажет сейчас: «Лорд Гонт и Волдеморт один и тот же человек!», и все, его тут же выпустят, извинятся, а Гонта посадят на его место. Он не понимал, что доказательств его вины более чем предостаточно и уже не важно — кто их озвучил. Всегда светлый, пусть и извращенный ум волшебника, отказывался служить, выдавая странные и нелепые планы по спасению. Откуда было знать полукровке Дамблдору, отрицавшему магические законы, что клетка — специально созданный для заключенных артефакт, а не просто железные прутья, и его вопли слышны лишь невнятным завыванием. Его слова уже не интересовали никого.