В последний раз Палата собралась в зале заседаний — приговор уже был готов, лорды собирались отдать Альбуса дементорам, что Поттера категорически не устраивало. Лорд Гонт, уже уставший и бледный, начал зачитывать самое значимое обвинение.
— Я, Лорд Гонт, обвиняю Альбуса Дамблдора в убийстве Лили Поттер и покушении на Гарри Джеймса Поттера…
Дымка воспоминаний поднялась над омутом, показывая, что же на самом деле случилось в доме Поттеров. Гонт и сам только недавно смог полностью восстановить утраченные воспоминания и теперь вглядывался в дымку, наконец-то осознавая, как прав был Гарри, и как глупо Том считал себя практически центром вселенной. Теперь он помнил и странно-беззащитный дом, и Хвоста, трусливо поблескивающего глазками, и уже лежащий труп «Джеймса Поттера» почти у дверей, и тихое «Империо» от стоящего за спиной Дамблдора, которого он в последний момент успел поймать взглядом в зеркальном отражении. Лили Поттер — храбрая львица, умоляющая пощадить сына, но умоляющая не его, а того, кто стоял за ним. Тихий приказ «Убей» и зеленый луч Авады из его палочки, врезавшийся в грудь рыжеволосой волшебницы. Клятва, данная Снейпу, тут же прилетела откатом, скрутив все мышцы невыносимой болью, и вторая Авада направленная на маленького Гарри Поттера, кричащего в своей кроватке. Второй откат, на этот раз за ребенка, не достигшего первого совершеннолетия, и развоплощение с почти полной потерей воспоминаний об этом Самайне.
Маги замерли, ловя каждый момент показанного воспоминания, вздрагивая и неосознанно отодвигаясь от бесчеловечной картины. И последними кадрами выхвачены Джеймс Поттер и Альбус Дамблдор, выходящие из комнаты окровавленного мальчика.
— Щенок выжил, — недовольно пробурчал старик, испытующе глядя на своего спутника.
— Я не буду его добивать, — отшатнулся от него Поттер, — не хочу закончить так же, как Волдеморт.
— Я сам все решу, а ты скройся с глаз…
Оглушительная тишина и взгляды, направленные на Гарри. Он передернул плечами, словно стряхивая с плеч чужое, липкое, какое-то болезненное любопытство и поднялся с места. С Гонта слетел браслет, приковывающий того к месту обвинителя, и он с трудом отошел к своему законному креслу в этом зале, а Гарри легким шагом вышел на середину зала и оглядел магов.
— Во-первых, — начал Поттер, — хочу поздороваться с вами и представиться. Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, Лорд Поттер-Блэк.
Гарри склонил голову в церемонном поклоне.
— Во-вторых, я хотел бы немного добавить к тому, что говорил и показывал Лорд Гонт. Я понимаю, что мои слова не истина в последней инстанции, но прошу все же меня выслушать.
— Мы вас выслушаем, — Лорд Питерс не имел ничего против, а лишь довольно приподнимал в улыбке уголки губ, понимая, что этот юноша сейчас забьет последний гвоздь в крышку гроба, в котором они уже были готовы похоронить Дамблдора.
— Спасибо, — Гарри кивнул Главе и выискал мужа, ловя его поддерживающий взгляд. — Вы, наверное, думаете, что я буду говорить о своей тяжкой доле и о том, как сложна была моя жизнь, но нет. Я пришел сюда не плакаться, не просить помощи и защиты, мне нужна справедливость.
По залу прошел одобрительный гул, а Северус впервые широко улыбнулся, шокируя заметивших это магов, привыкших видеть Снейпа в любом расположении духа кроме хорошего, а уж о его ненависти к Поттерам наслышаны были все. Тем удивительнее казался союз двух таких ярких противоположностей — хоть Гарри и Северус и не афишировали свой брак, но по аристократической среде уже поползли слухи о нем, тщательно контролируемые, а вернее, распространяемые лордом Малфоем с полного одобрения молодых супругов.
— Так вот. Я, уж простите великодушно, стал невольным слушателем ваших разговоров и понял, что вся Палата почти единогласно склоняется приговорить Альбуса Дамблдора к поцелую дементора. И, простите еще раз, но никак не могу согласиться с этим.
— Предлагаете его помиловать? После всего, что мы здесь услышали и увидели? — Арес Питерс с разочарованием смотрел на Поттера, думая, что мальчишка оказался все же слишком наивен и мягкосердечен.
— Мерлин упаси! — Гарри помотал головой, а потом вдруг кровожадно улыбнулся и сделал несколько шагов к клетке. Альбус, увидев его, вжался в железную спинку стула и опустил глаза, замирая от ужаса, как перед хищником, а Лорд Питерс внимательней присмотрелся к юному Поттеру.
— А что тогда?
— Понимаете, поцелуй… это слишком просто и быстро для Дамблдора, — Гарри развернулся к собранию и, казалось, заглянул каждому в глаза, — а мне бы хотелось, да и вам всем тоже, как мне кажется, чтобы он познал всю глубину своего падения, чтобы мучился долгие годы, чтобы за каждую каплю пролитой им крови ответил реками своей.
Гарри стоял сжав кулаки, перебарывая собственные кровожадные порывы и ненависть, что бурлила обжигающей магмой под тонким слоем показного спокойствия.
— Я предлагаю отправить Альбуса Дамблдора в Нурменгард.
— С таким же успехом можно запереть его и в Азкабане, к чему такие сложности? — Лорд Питерс не понимал такого наказания.
Вместо ответа Гарри подошел к омуту памяти и вылил в него серебристую дымку воспоминания, что на днях передал ему Гонт.
… в огромном темном зале у алтаря стоял еще молодой Альбус Дамблдор, такой, каким он был после сразу победы над Гриндевальдом. На каменном полу сияла потусторонним зеленым светом двойная пентаграмма, на лучах которой лежали куски мяса, еще исходящего паром. Он сам, с руками вымазанными по локоть в крови, читал заклинание над трепещущим в агонии юношей с раззявленной алой грудиной, где до сих пор каким-то чудом билось сердце. Глаза юноши были открыты, и в них плескалась боль вперемешку с ужасом. Альбус запустил руки внутрь, раздвигая пальцами живую плоть, и вырвал бьющееся сердце, дочитывая страшное заклинание разрыва связи с парой, называя имя Геллерта Гриндевальда, а немного поодаль, почти на пределе видимости лежали человеческие тела, в которых не хватало частей…
Страшнее этого маги не могли ничего и представить. ПАРА — редкость несусветная, драгоценный дар магии, благословение, ниспосланное свыше, за которое любой волшебник отдал бы что угодно, и именно ее серебряные нити неприкрыто кровавым, черным ритуалом добровольно вырывал «самый светлый волшебник современности»! Уму непостижимо!
— Кхм, — Гарри кашлянул, возвращая внимание высокого собрания себе, — как вы понимаете — та «дуэль» была странной, и это мягко сказано. Мистер Гриндевальд физически не мог противостоять Дамблдору, поэтому исход был предрешен. Уж не знаю, какими амулетами обвесил себя наш светлейший маг, чтобы суметь навредить паре, но то, что все было не так, как нам доносит история — факт. Естественно, я не оправдываю преступления перед всем миром мистера Гриндевальда, но такого ужаса не заслужил никто. Поэтому я предлагаю вернуть мистеру Гриндевальду палочку, ведь можно составить клятву для него или каким другим способом ограничить его возможности, и отдать Дамблдора ему. Пусть сам решает — чего достойно это существо. На этом, пожалуй, все, спасибо, что дали мне слово.
Гарри склонил голову и отошел на свое место, давая время магам переварить увиденное и услышанное. Северус поднялся ему навстречу и обнял, поглаживая по спине, успокаивая, поддерживая. За этим действом наблюдало множество глаз, и многоопытные маги понимали, что этот союз основан далеко не на выгоде, а на чувствах.
Поттер вдыхал родной аромат, наслаждаясь близостью с любимым, не боясь показаться слабым при полной Палате. В конце концов ему можно, он еще юн. А уж репутации Северуса такая мелочь и вовсе повредить не могла — наоборот, добавила ему некой человечности.
— Ты был прав, — буркнул Гарри в мантию на груди Снейпа.
— В чем? — Северус разворошил волосы на затылке Гарри, зарываясь пальцами в непокорные вихры, снимая напряженность прикосновениями.