Ранчьеро отпустил ветку, которая с присвистом вернулась на место.
— Не сердитесь, маленькие часовые, — сказал он с легкой грустью. — Это не тот, кого я жду, но уговор есть уговор. С тем, кого жду, я свел знакомство в тюрьме.
У Хосе вырвался возглас разочарования. Наранхо, наоборот, оживился.
— Хосе, — разве ты забыл? — воскликнул Наранхо. — Команданте перед болезнью говорил, что кое-чем угощал сеньора ранчьеро в тюрьме и надеется на угощение у него. Посмотрите лучше, сеньор. Болезнь меняет человека. Пятеро суток мы питаемся только травой.
Ранчьеро спросил взглядом у Хосе, мальчик кивнул. Ранчьеро раздвинул кусты, подошел к больному и наклонился к нему.
— Бог мой, Карлос. — Он всматривался в изменившиеся черты лица и повторял: — Бог мой, Карлос... Бог мой, Карлос...
Мальчишки положили Карлоса на толстые ветви, которые заменяли носилки. Он пошевелился и вдруг громко сказал:
— Бред. заткни мне рот, Хосе. Опять бред.
Когда они переправлялись через реку, ранчьеро спросил:
— Болотная лихорадка?
— Нет. Его укусил муравей, — ответил Наранхо. — Дед знал средство; я забыл.
— Это опасней для жизни, — заметил ранчьеро, — но, если укус свежий, я за сутки поставлю Карлоса на ноги.
Похожая на коршуна цапля выглянула из камышей и, завидев лодку, закачала клювом.
— Цапля подтверждает, — улыбнулся ранчьеро. — Больной встанет.
Хосе и Наранхо осторожно внесли командира в домик на сваях и переложили на большой широкий топчан. Ранчьеро достал из самодельного серванта тыквенную бутыль и нацедил из нее стакан пахучей оранжевой настойки.
— Лимон, папайя и красный перец, — объяснил он. — И все это перебродило на маисовом отваре. Мгновенно убивает яд. Ты у меня живо встанешь, — засмеялся он, насильно вливая сквозь стиснутые зубы Карлоса свое лекарство. — А теперь займемся вами, мои милые гости. Винтовка в доме мирного ранчьеро — большая роскошь. Сунем ее под половицу. Мойтесь и переодевайтесь. В этом шкафу сухое платье. Ваше придется сжечь — изорвалось. Если кто спросит, — вы племянники моего друга, торговца рыбой с Исабаль-озера. — Он расхохотался. — Маленькие упрямцы... Я вам еще припомню: «Вы за кого!»...
Через полчаса изголодавшиеся Хосе и Наранхо сели за стол и пожирали глазами миски с едой, не зная, с чего начать. Хозяин положил каждому по большой порции фриоли — бобов, стушенных на жиру, которым гватемальская кухня умеет придавать особую остроту и пряный аромат. За этим последовали тамали — пирожки из маисовой муки, начиненные луком и перцем и испеченные в пальмовых листьях. Наранхо, знаток рыб, положил себе еще жареный кусок хая, заплывшего из моря в пресные воды Рио Дульсе. В разгар пиршества ранчьеро вдруг сказал:
— Для голодных желудков на первый раз довольно. Отпейте рефреско — и марш на койки.
Искрящийся напиток, настоенный на десятке разнообразных фруктов — от папайи до золотистой пиньи — освежил ребят. Но из-за стола они встали с сожалением.
Хосе выглянул в окно и поманил к себе Наранхо. Черные птицы, похожие на попугаев, налетели на лошадей, которых рабочий выводил за ворота ранчо, и длинными дугообразными клювами стали рыться в густых гривах, выискивая насекомых.
— Поменьше торчите у окон, сеньоры часовые! — прикрикнул хозяин.
Они не знали, сколько проспали. В соседней комнате слышались голоса. Хосе узнал крикливый говорок ранчьеро и спокойный, слегка вибрирующий от лихорадки, голос Карлоса. Хосе готов был заплясать от радости. Друг Карлос жив! Друг Карлос на ногах! Мой команданте, если понадобится тебя на руках доставить в столицу, — мы это сделаем...
— Я свалился уже после того, как расстался с отрядом, — говорил Карлос. — Люди получили пароли и явки. Вот и вся моя жизнь. Рассказывай о себе. Что ты делал все эти годы? Как скопил деньги на ранчо?
— Ранчо не мое, — засмеялся его собеседник. — Я работал в разведывательном управлении при Арбенсе. Вместе с Вирхилио Аррьосом. Ловили заговорщиков, перехватывали тайные склады с оружием. Когда запахло порохом, мне предложили здесь осесть и дали купчую на ранчо. Как видишь, пригодилось.
— А кто предупредил обо мне?
— Да тот же Аррьос.
— Как, Вирхилио на свободе?
— Разгуливает без наручников. Мы встретились на Исабаль-озере.
Ранчьеро глубоко втянул в себя дым из длинной трубки и медленно, как бывает, когда вспоминаешь очень далекое, сказал:
— Все эти годы я вижу перед собой тесную камеру и человека, шагающего из угла в угол. Он говорит своему соседу: «Сейчас тебя поведут на допрос, будут кромсать, молотить, но не выбьют из тебя ни одного имени... Потому, что в тебе настоящая человеческая закваска».
Ранчьеро мягко добавил:
— Ты поверил в меня, дон Карлос, и я тоже в себя поверил. — Он расхохотался: — А мальчишки твоей школы: дуло винтовки, злые глаза и вопрос в упор: «Ты за кого?»
— Они многое пережили, — отозвался Карлос. — Им бы надо отлежаться, подкормиться...
Наранхо быстро сказал, входя в комнату:
— Оттуда слышно. Зачем нам лежать? — Он застенчиво улыбнулся. — Есть такая сказка. Рыбак выскочил из шторма и обругал море: «Чем безобразничать лучше бы ты спало!» Заснуло море, скучно стало рыбаку без ветра и волны; вышел он на берег и со злостью крикнул: «Уж лучше безобразничай, чем спать!» Кариб не любит спать, — закончил Наранхо. Хосе стоял рядом — насупленный, ощетинившийся.
— Вы проспали двое суток, — улыбнулся Карлос, — но я не сказал, что вы останетесь здесь. Пожалуй, я отправлю вас к сеньору Молина.
— Кто такой Молина? — испуганно сказал Хосе. — Зачем отправлять? Мы не знаем такого.
— А возможно, — знаете, — загадочно сказал Карлос.
Он подмигнул ранчьеро, и они вышли, прикрыв двери.
— Я сбегу от этого Молины, — горячо сказал Наранхо.
— Команданте зря не скажет, — оборвал его Хосе. — Но если он хочет нас укрыть в безопасном месте, мы уйдем.
Дверь распахнулась, и Карлос, смеясь, показал ранчьеро на сконфуженных друзей:
— Заговорщики... Сбегут ведь, а?
— Сбегут, — подтвердил ранчьеро.
В домик постучали... Ранчьеро вернулся через несколько минут и отозвал Карлоса в сторону.
— Проезжают плотовщики. В верхнем течении их ждут бревна. Не думай, что я хочу тебя сплавить, — пошутил ранчьеро. — Но второго такого случая может не быть.
— Мы едем, — решил Карлос.
— Ходить не разучился?
— Надо будет, — и бежать смогу. Собирайтесь, кондорята! — приказал Карлос.
...Стая челноков плывет вверх по Рио Дульсе. Скоро челноки войдут в преддверие Исабаль-озера, свернут в огромный залив, где гигантские стволы ожидают сплавщиков. Конечно, медленное течение Рио Дульсе рано или поздно приведет их к морю, но отдельные стволы могут застрять в бухтах, в прибрежных камышах, кустарниках. Сплавщики обычно зацепляют за челнок один — два дорогих ствола и буксируют их к морю. Иностранные компании и владельцы лесных угодий не хотят потерять ни одного кубометра красной древесины. Медленно движутся челноки; онемели руки гребцов; плывет над рекой тоскливая песня:
А припев — неожиданно задиристый:
И снова песня входит в грустное русло. Наранхо любит петь и подхватывает:
Высокий, жилистый гребец, напарник Наранхо, спрашивает:
— А у тебя был свой дом?
— Был, — отвечал мальчик. — С крышей из листьев. И половинкой от двери. Вместо второй половины мы с дедом сеть вешали.