— Извините, — перевел он дыхание. — Я немного увлекся и задержал вас. Я ни с кем еще не делился своими планами.
— Вы умный человек и добрый патриот, — сказал Карлос. — Наши президенты торговали землями, лесами, недрами. Что было им до индейских чаш и скульптур! Если мне доведется снова выступать в своем парламенте, который разогнал Армас, я вспомню «мадридское дело», я потребую национализировать все памятники майя.
Они говорили о доме Молины, и старик объяснил, что прислуга рассчитана, старые клиенты перестали заглядывать; что его мало знают в городе, так как он больше жил за границей. Он приготовил перечень заказов клиентов и историю их прежних взаимоотношений. Вот адреса и характеристики антикваров, с которыми связан Молина.
Педантизм и предусмотрительность старика поразили Карлоса. Принимая бумаги и связку ключей, он хотел поблагодарить, но Молина остановил своего преемника.
— Если я услышу, что вы загнали в угол кровопийцу Армаса, считайте, что мы квиты. Может быть, я и захочу вернуться, сеньор Молина, в свой дом, — улыбнулся антиквар. — Вы сообщите мне, когда я смогу это сделать. Буэнос-Айрес, до востребования. А сейчас позвольте мне пройтись с вашими мальчуганами, а Андрес вам скажет все, что не решается сказать при мне.
Юноша деловит и спокоен:
— Я доставлю старика к границе, товарищ, и мигом вернусь. Мы встретимся в Сакапа, откуда я берусь вас довезти до столицы невидимкой, но до Сакапа вас проводят другие. Впрочем, имя и платье Молины вам послужат недурно. Ривера вас не может дождаться.
— Вы знаете мое имя, Андрес?
— Да. Феликс Луис Молина.
— А другое?
— Другое мне пока знать незачем, но могу догадаться.
— Почему вы не дали сразу о себе знать? Впрочем, я все равно трясся бы еще в лихорадке.
— Молина задержался. Не все было готово к вашему приезду. Но, как и договорились, специальный человек предупрежден.
— Мальчики этого не знали. Кажется, они неплохо поработали.
— Вы возьмете их с собой? — осторожно спросил Андрес.
Карлос встревожился:
— А что — вызовут подозрение?
— Нет. У сеньора Молина есть несколько разносчиков заказов. Обычно они живут с ним. Но со мной в комнате еще двое, и вам придется разыграть сцену найма разносчиков.
— Кто эти двое?
— Один приехал с севера — негр Роб.
— Здесь все в порядке. А второй?
— Человек замкнутый, но, по-моему, честный. Дон Габриэль — тореро.
Карлос спросил:
— Вы студент, Андрес?
— Да. Если точнее, — Андрес улыбнулся, — сейчас я забастовщик.
Он обрисовал последние события в столице; Карлос выслушал и только однажды перебил юношу:
— Вы связаны с мастерскими? С кофейной зоной?
— Мало, — признался Андрес. — Мы главным образом пикетируем учебные заведения.
— Я только потому спросил, — пояснил свою мысль Карлос, — что небольшой отряд офицеров легко разгонит ваших пикетчиков, но достаточно маленькой вспышки в кофейной зоне — и войска оттягиваются туда, а вы уже становитесь грозной силой в столице.
— Ясно, — согласился Андрес. — Но мы еще не всё умеем.
Он не обошел происшествия в кафе «Гватемала». Карлос нахмурился и потребовал подробностей.
— Вы мальчик или коммунист? — гневно спросил он. — Это же чистейшей воды провокация. Кто такая Рина Мартинес?
Андрес опустился на стул; лицо его побелело, он что-то хотел оказать, и не мог. Карлос отвернулся к окну и терпеливо ждал, пока Андрес успокоится.
— Я знаю всех членов нашего комитета два года, — наконец ответил Андрес. — А Рину Мартинес все четыре. Я... я ручаюсь за нее, товарищ. Это была неоправданная вспышка, выходка школьницы, но не более того. Я сам с трудом сдерживался... и вмешался.
— Вы должны были не сдерживаться, товарищ Андрес, — спокойно сказал Карлос, — а сдержать других. Четыре человека в лапах у армасовцев. Четыре члена комитета! И это в дни, когда вы подняли молодежь на борьбу. — Он снова вскипел. — Да и вообще, что за манера ходить стадом?
— Мы собрались в кафе на заседание.
— С этим еще надо будет разобраться. Я не допускаю мысли, что потасовка возникла сама собой. Кто спасся, кроме вас?
— Рина и Адальберто.
— Обоих на время придется отстранить от руководства. Да что с вами, Андрес?
— Это несправедливо, товарищ, — пробормотал Андрес и вдруг выпалил: — Я знаю, что сказал сейчас глупость. Но я не хочу быть неискренним с вами. Я люблю Рину Мартинес. Вы поймете меня, если сами когда-нибудь любили.
Карлос положил руку на плечо Андреса:
— Ты хорошо сделал, что сказал мне об этом.
Обычно Карлос говорил «ты» людям, которых знал давно и привык уважать, но горячность и искренность Андреса понравились ему.
— Любовь бывает разная, Андрес. Иногда она помогает, иногда мешает. Когда-то я тоже любил... Она была со мной всюду. Вот так же, как сейчас, мы жили под чужими именами. Агенты Убико подстерегли и бросили мою жену в тюрьму. Когда мне сказали, я забыл все — дело, товарищей. Я готов был проломить стены тюрьмы головой. Жена переслала мне запиоку. «Они схватили меня, но ждут тебя, — предупреждала она. — Не лезь в петлю». Она отрезвила меня. Да и что я мог сделать, Андрес? Они выпустили ее калекой... Жена прожила недолго, а любовь осталась.
Он улыбнулся печально:
— Я сам поговорю с Риной Мартинес. Она поймет. И любовь останется, если она настоящая.
— Не надо, —быстро сказал Андрес. — Они будут отстранены. Это справедливо. Но главная вина моя.
— С тебя и взыщем больше, чем с других, — согласился Карлос. — Тебя давно знает товарищ Ривера?
— Я подрабатывал перепиской бумаг, когда он служил под началом Ториэльо. Ривера рекомендовал меня в партию.
— Значит, косвенным образом ты мой протеже, — улыбнулся Карлос.
— Как так, товарищ?
— Дело в том, что Риверу рекомендовал в партию я.
Их разговор прервали. Хосе вбежал и растерянно сообщил:
Был Санчео. Он пошел за людьми на плантацию. Приехали армасовцы. Схватили сеньориту...
— Какую сеньориту, Хосе?
— Сеньориту Тересу, мой команданте. Позволь нам ее выручить.
— Пока здесь хозяин не команданте, — строго сказал Андрес. — Старший я. Ты забыл, Хосе?
Он живо повернулся к Карлосу.
— Немедленно выбирайтесь, товарищ. Я думал вас отправить завтра. Печально, но нас опередили. Обходчик договорится с машинистом. Первый по счету поезд остановится на секунду в пятистах метрах за вокзалом. У красного кустарника. Ваш шанс на спасение в этой секунде.
— Андрес, я слишком многим обязан Тересе...
— Вы ей ничем не поможете.
— Я обязан сделать все, что смогу, для этой девушки.
— Они целятся не в Тересу, — тихо сказал Андрее. — Вспомните записку жены.
Тересу в маленьком врачебном кабинете допрашивал личный советник президента — Аугусто Чако.
Сюда его привел длинный, но быстрый путь. Самолет доставил советника снова в Ливингстон, где Чако убедился, что оба Наранхо исчезли в ту же ночь, когда партизаны совершили налет на карательную экспедицию. Хотя старики подтвердили, что болото в джунглях непроходимо, Чако пересек его в воздухе и приземлился в районе плантаций в верхнем течении Рио Дульсе. Здесь о партизанах не слышали, но на Исабаль-озере торговцы рыбой показали, что в последние дни несколько изможденных и оборванных людей перебирались на южный берег. Приказав патрульным катерам обследовать все южное побережье и сообразив, что кратчайший путь к столице лежит вдоль железной дороги, Чако выслал на все станции сторожевые посты. Они получили приказ задерживать и проверять при посадке каждого иногороднего пассажира и подробное описание примет Вельесера. Сам же Чако вылетел в Пуэрто, где, как он знал, у Вельесера были широкие связи.