Молодое тело вспыхнуло молочной белизной кожи. Собравшиеся люди почувствовали свежий запах цветов, моря, свободы. Запах, исходивший от масла, которое монах втирал своими неуклюжими руками в обнаженное женское тело.
- Амма любит нас, – нараспев тянул монах.
- Амма любит нас, – вторила ему героиня, помогая избавиться от рясы.
Монах вылил ей на ладонь немного масла, и она втерла это масло ему в грудь, в руки.
- Мне нужно еще, - попросила она.
Запах цветов усилился. Тела главной героини и монаха становились прозрачными, легкими, воздушными. Они поднимались вверх, возносясь над телом мертвой девушки на помосте, которое начинали пожирать черви. Тысячи личинок. Тысячи переливающихся цветов и оттенков, настолько разных, что вместе они все казались чем-то серебристо-голубым или же золотисто-розовым.
Все тело героини превратилось в один большой кокон, одну большую куколку, сотканную тысячами куколок, а затем этот пазл рассыпался на несчетное количество взмахов разноцветных крыльев. Тысячи бабочек оторвались от помоста. Калейдоскоп рисунков застлал небо.
- Вот она, любовь Аммы, – прокричала парящая над площадью девушка. – Вот она, красота созданного им мира.
- Я не верю, - услышал Мифер голос, стоявшего рядом с ним юноши, который не мог оторвать взгляд от оставшегося на помосте залитого кровью и слизью скелета задушенной девушки, в то время, как вся остальная собравшаяся на площади толпа смотрела на поднявшихся в воздух бабочек и парящих среди них главную героиню и монаха.
- И это тоже любовь Аммы? Это тоже его красота? – тихо спросил юноша стоящего рядом мужчину, лицо которого скрывал капюшон балахона. - Я не верю.
- Красота, рожденная в уродстве? Уродство, рожденное в красоте? – спросил мужчина.
- Не верю. Меня просто давно здесь не было. Я просто чего-то не понимаю, - не мог успокоиться молодой человек.
- Ты понимаешь все так, как надо. Ты понимаешь, и твои родители понимали. Подними голову и скажи, что ты видишь? Бабочки? Красота? Смерть? Любовь? Уродство…
- Для того, чтобы стать выше, нужно избавиться от низменности, - донесся откуда-то сверху голос главной героини.
От услышанного у Мифера начинала идти кругом голова.
- Не сопротивляйся своей судьбе, – говорил рядом с ним мужчина в капюшоне.
- Я не верю, - твердил, как мантру, юноша.
- Не веришь во что? Не веришь в мифы? Не веришь в догмы?
- Замолчи.
- Твой бог не любит тебя. Твой бог любит твою невинность, твой свет, твою энергию.
- Замолчи!
- Твоему богу не нужна твоя вера. Твоему богу нужна его вера внутри тебя.
- Замолчиииии! – заверещал юноша, начиная душить мужчину в капюшоне.
Мифер видел, как обнажилось его лицо: уродливая маска сшитой плоти и интегрированных электронных систем, которые мог создать либо Мастер Ремесел, либо кто-то настолько же безумный, как эта машина древних.
- Давай выбираться отсюда! – Мифер схватил Кролла за шиворот и потащил за собой.
Люди продолжали галдеть. Безумие захватывало всех. На сцене происходили какие-то метаморфозы, но сыщик уже не видел этого. Он покинул главную площадь, вывалившись с гномом на пустынный переулок.
- Ну наконец-то! – раздался голос Человека-невидимки, - а я уж боялся, что вы будете досматривать эту муть до конца.
- У меня мозг чуть не лопнул, - признался Мифер.
- Вот-вот! – оживился Кролл. – Теперь ты понимаешь, почему мы вырождаемся? Слушать такое двадцать четыре часа в сутки. Тут у любого крыша поедет.
Они поймали рикшу и попросили отвезти их на окраину города – туда, где грохотали горные реки и, где жили, если верить Кроллу, нибелунги.
- Ну и где золото?
- Понятия не имею, - всплеснул руками Кролл. – Если бы мы знали, то давно украли бы.
- Может, для начала, покажешь нам самих нибелунгов? - предложил Человек-невидимка.
- Не думаю, что это хорошая идея.
- Ты что, испугался?
- Гномы ни кого не бояться!
- Подожди, дай догадаюсь, - нарастало раздражение Человека-невидимки. – Гномы никого не бояться кроме других более мерзких гномов.