Я взглянул на Тони.
– Чуткий парень этот Марфельд.
– Да уж, – Он уловил иронию. – Стало быть, вы с ним знакомы, не правда ли?
– Правда.
Я поднялся со стула. Тони взял у меня журнал, засунул обратно и ногой запихнул чемодан под кровать. Затем потянулся к выключателю, щелкнул им, и комната, до краев полная горя, погрузилась во мрак.
Глава 19
Я поднялся по лестнице и вдоль галереи прошел в кабинет Бассетта. Но там его все еще не было, и я отправился на поиски выпивки. Под вогнутой крышей внутреннего дворика танцующие пары скользили по навощенным мозаичным плиткам под музыку небольшого оркестра. «Джереми Крейн и его веселые ребята», – гласила надпись на барабане. Музыканты печальными глазами свысока смотрели на веселье внизу, играя меланхоличную мелодию Гершвина «Кто-то должен охранять меня».
Моя знакомая прыгунья в воду с оригинальной походкой, при которой бедра оставались неподвижными, танцевала с типом, производящим впечатление вечного холостяка, обожающим фотографировать все подряд. Ее бриллианты сверкали на его покатом правом плече. Ему страшно не понравилось, когда я отнял у него партнершу, но он элегантно раскланялся.
На ней было платье тигровой расцветки с глубоким вырезом и широченной юбкой, которое ей совершенно не шло. Но танцевала она действительно с какой-то тигриной грацией. Она двигалась так, точно привыкла лидировать всегда и везде. Наш танец был вежливо-напряженным, как схватка борцов, которые не тратят слов попусту. Когда музыка стихла, я обратился к ней:
– Меня зовут Лу Арчер. Можно мне с вами поговорить?
– Почему бы нет?
Мы сели за один из мраморных столиков, отделенных стеклянной стеной от бассейна. Я предложил:
– Выпьем что-нибудь?
– Спасибо, я не пью. Вы не член клуба и не служащий Симона Граффа. Попробую угадать, кто вы. – Она постучала пальцами по своему заостренному подбородку, и ее бриллианты вспыхнули разноцветными искрами. – Репортер?
– Попробуйте еще раз.
– Полицейский?
– Или вы чересчур проницательны, или моя профессия настолько бросается в глаза.
Она, прищурившись, окинула меня взглядом и слегка улыбнулась.
– Я бы не сказала, что так уж бросается. Но вы расспрашивали меня об Эстер Кэмпбелл. Поэтому я и подумала, не полицейский ли вы.
– Не совсем понимаю ход ваших рассуждений.
– Разве? Слушайте, а почему вы ей интересовались?
– Боюсь, не могу вам ответить. Пока я вынужден молчать.
– А я нет, – заявила она. – Скажите, ее разыскивают? Хотят задержать за воровство?
– Я не говорил, что ее разыскивают.
– А надо бы. Она воровка, если хотите знать. – Губы ее скривились в язвительной усмешке. – Она украла у меня кошелек. Я его оставила в раздевалке, в своей кабинке, однажды прошлым летом. Было раннее утро, вокруг никого, кроме обслуживающего персонала, поэтому я не стала закрывать кабинку. Несколько раз прыгнула с вышки, приняла душ, а когда вернулась в раздевалку, мой кошелек исчез.
– Почему вы решили, что именно она взяла его?
– У меня нет никаких сомнений. Я видела, как она проскользнула по коридору к душевой, как раз перед тем как я обнаружила пропажу. Она как-то виновато улыбалась, а в руке держала что-то завернутое в полотенце. Я сразу поняла, в чем дело, когда увидела, что кошелек исчез. Подошла к ней и напрямик спросила, брала ли она его. Она, конечно, все отрицала, но по ее лживым глазам я поняла, что это так.
– Но лживые глаза не очень-то веская улика.
– О, это же был не единственный случай… У других членов клуба тоже пропадали вещи, и всегда это совпадало с присутствием в бассейне мисс Кэмпбелл. Я вижу, вы думаете, что у меня предвзятое мнение, но это совсем не так. Когда-то я делала все возможное, чтобы помочь этой девушке. Я считала ее своей протеже, понимаете? Поэтому меня так сильно оскорбило то, что она стащила мой кошелек. В нем лежало больше ста долларов, разрешение на занятия прыжками в воду и ключи, которые были мне очень нужны, так что пришлось срочно заказывать дубликат.
– Так вы поймали ее?
– В общем-то, да. Конечно, она ничего не признала. А кошелек тем временем где-нибудь спрятала.
– А вы сообщили о краже? – Мой голос прозвучал резче, чем мне бы хотелось.
Она барабанила по крышке стола пальцами с аккуратно закругленными ногтями.
– Должна сказать, я не ожидала такого сурового допроса. Я добровольно сообщаю вам сведения и делаю это не потому, что желаю кому-то зла. Понимаете, я любила Эстер. Ей не везло, когда она была ребенком, и я жалела ее.