– О да, в этом я нисколько не сомневаюсь, – криво улыбнувшись с издевкой произнес он. – Мне только интересно, кто вы в этой истории: овца, ведомая на заклание или же волк в овечьей шкуре? Неужели это стоит вашей поруганной чести, Мари? – он склонился надо мной, самодовольный настолько, что меня почти затрясло от злости, даже в голове помутилось...
– Зато я смогу смело утверждать, что меня лишил ее козел... – процедила сквозь зубы, сжав пальцы в кулаки и поклявшись себе, что если он снова примется унижать меня, я отвечу ему пощечиной, пожри меня Маахт! Да я почти уже желала этого!
Но он и здесь умудрился привести меня в замешательство: пару мгновений внимательно рассматривал меня, будто иноземную зверушку, которая казалась такой безобидной, а потом цапнула его за палец, а затем сделал шаг назад и просто, совершенно искренне рассмеялся. И этот грудной, хрипловатый смех, совсем не похожий на тот, что я слышала всего минуту назад, был так задорен и заразителен, что ярость моя отступила.
– А вы становитесь не столь благопристойны, если вас хорошенько разозлить, – сообщил он мне почти добродушно. Подошел к столу, взял в руки простынь с покоившейся на ней козлиной головой и, провожаемый моим недоумевающим взглядом подошел к двери.
– В общем так, Мари. Срок вам даю – до конца этой недели – и чтобы духу вашего в Далиране не было. Иначе... лучше до этого не доводить, поверьте мне. Если мне придется тащить вас отсюда волоком, я это сделаю.. – закончив свою речь д'Оррэль вышел из кабинета, оставив меня в одиночестве и совершенно расстроенных мыслях.
Я снова опустилась в кресло, пытаясь успокоиться. Ну почему д'Оррэлю так легко удается выводить меня из себя? Любую мою оплошность или слабость он умудряется сразу применить против меня же.
Правда, стоило признать, что я и сама хороша и повела себя ужасно неосмотрительно. Теперь молва ославит меня на всю округу, слухи такие – быстрее ветра, и простые эльфы здесь ничуть не лучше придворных.
Тут я вспомнила, что во дворе меня ждут Нюта и Улла, и даже представить себе трудно, что они сейчас думают о своей госпоже. И Рона.. Я же совсем про нее забыла! Ее такие слухи расстроят едва ли не больше, чем мог бы вид подброшенной мертвой головы. Зато новости о скором нашем отъезде ее, несомненно, порадуют. Думаю, «жених» мой говорил всерьез. Этот не погнушается пинками нас гнать до самого Шаливара. И у меня остается меньше недели на то, чтобы разрешить свои вопросы и постараться хоть чем-то быть полезной Леррану.
Я встала, вздохнула поглубже и вышла из кабинета.
Первой, кого я встретила на своем пути, оказалась госпожа Велира. Она придирчиво разглядывала перила главной лестницы и с крайне неприятным выражением лица выговаривала что-то опустившей голову горничной.
– Леди, – сухо поприветствовала меня экономка. Взгляд ее небольших, глубоко посаженных глаз прошелся по мне оценивающе. И некоторую насмешку в них я тоже уловила. А еще, пожалуй, удивление. Хотя, за последнее я бы не поручилась, – ваша компаньонка просила позвать вас наверх.
И передав это послание, госпожа Велира снова принялась распекать незадачливую девушку.
Я же поднялась по лестнице в свои покои.
Рона с Нютой и Уллой уже были там. И Алетта с ними – бойко объясняла, где какие приспособления и инструменты хранятся, с чего следует начать уборку, а что – не трогать ни в коем случае. Увидев меня, красотка быстро изобразила книксен, улыбнулась приветливо и сразу же нашла способ откланяться. Я была вовсе не против: видеть ее, зная об истинном ее здесь положении, было неприятно. Чего я никак не ожидала, так это того, что обе горничных набросятся на меня с охами-ахами и почти благоговейно осеняя себя знаками Пресветлого, а Рона с одобрением заключит меня в острожные объятия.
«Ох, леди Марита, вы сама Светлая Гивейна, не иначе..» – «Какая вы смелая, даже Его Светлость не испугались!» – защебетали девушки.
– О чем вы? – повернулась я к нянюшке.
– Ну как же. Я пришла к вам утром, и мне никто не открыл. Управляющий сказал, что вы с женихом своим беседуете, а ваши горничные пришли и ждут распоряжений. Вот я и поспешила к ним. Но не успела толком разузнать, что и как – выходит Его Светлость с такой пакостью в руках, что словом не описать, – Рона замахала руками, будто отгоняя от себя это ужасное видение, – и давай ругаться совершенно непристойными словами... Мол, из-за этих истеричных барышень теперь даже в башне кровавыми ритуалами не займешься, везде найдут и все настроение своим благочинием испортят.