За последние несколько лет в Равельтане я была всего несколько раз – на мое официальное представление свету, на совершеннолетие императора и на похоронах императрицы. И каждый раз мы с Его Величеством лишь обменивались положенными по этикету приветствиями и несколькими подходящими случаю фразами.
Не удивительно, что после получения приглашения мы все терялись в догадках, что же оно означает. А у меня к тому же сердце сжималось, то тревожно, то сладко.
В день аудиенции меня сопровождали папа и леди Навия. Его Величество ожидал нас в своем кабинете, и пока мы с мачехой приседали в полагающемся случаю реверансе, я украдкой, из-под ресниц, разглядывала Леррана. Высокий, очень красивый и элегантный, все еще очень бледный, но теперь эта бледность казалась аристократичной, а не болезненной. От папы я знала, что с возрастом государь почти перерос свой недуг, и теперь тот проявлял себя лишь иногда изнурительными мигренями.
– Лорд Таррэль, леди Таррэль, я благодарен вам за то, что вы сопроводили леди Мариту, но сейчас я бы хотел поговорить с ней один на один. – мягко сообщил он. – Не беспокойтесь, ей ничего не угрожает, – он слегка обозначил улыбку.
– Что вы, Ваше Величество, нам бы и в голову не пришло! – тут же бросилась убеждать монарха леди Навия и рассмеялась легко и серебристо.
– Вы несказанно расцвели, Мари, – произнес император, когда родные покинули зал, – позвольте по старой памяти называть вас так.
Разумеется я тут же позволила и сама согласилась обращаться к нему по имени, когда мы наедине. И была вознаграждена за это еле заметным кивком и теплой улыбкой.
– Садитесь, прошу вас– Лерран указал рукой на кресло с высокой резной спинкой, больше похожее на произведение искусства, чем на мебель. Сам встал напротив, внимательно меня рассматривая. Я же изо всех сил следила за собственным дыханием и старалась унять участившееся сердцебиение.
– Вы были прелестным ребенком, а стали очаровательной леди, – произнес Его Величество, – я очень ценил нашу детскую дружбу, воспоминания о ней – одни из самых светлых в моей жизни. Именно поэтому вы стали первой, о ком я подумал... – он вздохнул и сложил ладони вместе, смотря на меня почти кротко. – У меня есть к вам одна просьба, Мари, очень личного характера.
Я затаила дыхание.
– Леди Марита, – заглядывая мне в глаза, произнес Лерран, – я намерен просить вашей руки..
Сердце подпрыгнуло до самого подбородка, и я непроизвольно прижала ладони к груди, чтобы утихомирить его.
«Невозможно! Это же просто невозможно!»
… – для своего единокровного брата, рэя Десмонда д'Оррэля, – продолжил он, будто не замечая ни моего жеста, ни изумления пополам с глубоко спрятанной даже от себя надеждой, которая в этот момент рассыпалась прахом.
– Что? – я совершенно недостойно хлопала глазами, пытаясь не показать столь явного разочарования и вместе с тем лихорадочно ища хоть какое-то объяснение услышанному.
О старшем брате Его Величества я знала немногое. Еще до женитьбы на леди Эллирии наш прежний император, Его Величество Левиан, был с визитом в Гар-аст-Дархе – соседнем государстве орков. Через некоторое время после этого во дворец доставили корзину с младенцем. Мальчика признали и фамильные регалии правящего рода, отозвавшиеся на родную кровь, и сам император. У эльфов, в отличии от орков, не бывает бастардов, мы признаем всех своих детей. Но, конечно, полукровка претендовать на престол не мог. При этом сына своего император ценил и титул-земли даровал ему щедро.
После того, как его отец женился и обзавелся наследником, рэй д'Оррэль отправился к восточной границе Эль-Астарии (там как раз возник очаг напряжения), где сумел проявить себя умелым полководцем, а после смерти императора был снова призван ко двору. Но долго там не продержался: с некоторых пор удалился в свои владения и вел теперь жизнь затворника. Во всяком случае на приемах и церемониях в Равельтане я его ни разу не видела. Да и вообще очень смутно помнила, как он выглядит: в детских наших играх он, конечно, не участвовал, а взрослые меня тогда интересовали мало.
– Я понимаю ваше удивление … – успокаивающе продолжал Лерран, попутно выкладывая на столик передо мной небольшой, с мою ладонь, портрет в круглой рамке.
С него на меня смотрел молодой мужчина. Твердыми чертами лица он был похож на императора Левиана, только волосы его – темно-коричневые, почти черные, да кожа цвета бронзы однозначно говорили о сильной примеси орочьей крови. Взгляд синих глаз – чуть прищуренных – показался мне высокомерным.
– ...и не требую от вас ответа прямо сейчас. Прошу просто выслушать меня. – Его Величество обогнул столик и сел напротив, – У Десмонда... – он задумчиво подвигал пальцами портрет по столешнице – непростой характер, но брат мне очень дорог. Увы, он совершенно не горит желанием со мной общаться. Я пытался наладить с ним отношения, но... – в глазах Леррана отразилась искреннее сожаление.