– Налево, Ваша Милость – махнул рукой на развилке проводник, и я поняла, что мы с ним и до вечера никуда не доберемся.
– Спасибо, но дальше мы сами! – ответила я, – Эрл, за мной! – и не давая мужчине опомниться, пустила своего скакуна в галоп. Мальчишка, молодец, все понял правильно, и через некоторое время мы оторвались от нашего недобросовестного спутника. Он на своей заморенной кобылке нас все равно не сумел бы догнать.
– Значит, не одному мне показалось, что мы уж слишком долго едем, – произнес Эрл, когда тропка стала значительно уже и лошади наши перешли на шаг.
– Не одному. Если верить карте, то мы уже рядом: сейчас слева будет небольшое озерцо, мы должны взять чуть вправо и...
– Вон! – вскричал Эрл, вставая в стременах. – Я его вижу!
А через минуту и я увидела на небольшой поляне ладный деревянный сруб.
– Позаботься о лошадях, – крикнула я, спрыгивая со своего скакуна и бросая пареньку поводья.
Разгоряченная скачкой и собственной дерзостью, я подхватила подол «орчанки»и быстрым шагом, не слишком подходящим высокородной леди, направилась к домику. Подойдя почти вплотную к крыльцу, остановилась, расправила юбку, сделала вдох-выдох и только потом поднялась по ступенькам.
Тяжелая деревянная дверь оказалась приоткрыта, внутри царил полумрак. И хаос. Крепкий длинный стол был завален пустыми бутылками, флаконами от лекарств, тряпками и еще Элле знает чем.
А в самом темном углу, в кресле, сложившись почти пополам и уронив голову на согнутую в локте руку, расположился мужчина. Лица его я не видела, зато спутанные, совершенно седые волосы говорили о том, что мужчина этот очень и очень стар.
Пресветлый милостив к своему народу: эльфы живут долго и, в отличии от тех же орков, не ведают дряхлости. Мы угасаем достойно. Но в конце жизни и у нас волосы теряют цвет, а кожа покрывается морщинками.
Сначала я испытала ужас: мне пришло в голову, что этот старик испустил дух, так и не дождавшись своего господина. А я до этого никогда не видела мертвецов вот так, вблизи. Поэтому осторожно приблизилась к нему и боязливо похлопала его рукой по плечу.
– Дедушка! Дедушка, вы там живой? – дрожащим голосом спросила я – и чуть не взвизгнула, когда мужчина шевельнулся и хрипло, но отчетливо произнес:
– Ругх вурдалачий тебе дедушка...
Я испытала одновременно и облегчение – жив – и брезгливую злость – это же надо так все тут запустить.
– Почтенный возраст не оправдывает ваше непозволительное поведение, – я очень постаралась повторить холодный нравоучительный тон леди Навии, которым она отчитывала зарвавшихся слуг. – Что скажет рэй д'Оррэль, когда увидит вас тут в таком виде? Наверняка устроит хорошую взбучку!
– Это вряд ли... – мрачно ответил мой собеседник и приподнял голову. Сквозь длинные седые пряди волос я увидела только глаз, в сумраке показавшийся мне почти черным.
А еще заметила, что левая рука его от запястья до пальцев обмотана тряпкой, сквозь которую то тут, то там проступают бурые пятна.
– Вам плохо? – тут же испугалась я.
– Сама-то как думаешь? – в низком голосе отчетливо слышалось раздражение.
А я только сейчас заметила очередную пустую бутыль, валявшуюся как раз подле кресла. Да и неприятный винный дух наряду с лекарственными запахами в воздухе ощущался вполне отчетливо.
– Думаю, что в преклонные годы вести столь порочный образ жизни не пристало, – нравоучительно изрекла я.
Мой собеседник издал сдавленный звук, похожий одновременно на фырканье и лошадиный храп, сел, опираясь локтями на колени, и растер ладонями лицо.
– Преклонные, значит... Дамочка, а не подашь ли воды старику? – спросил он безо всякого почтения, смотря на меня исподлобья.
Я заозиралась по сторонам, отыскала кувшин с водой. Найти чистый бокал оказалось гораздо сложнее. Наконец, я выгребла из-под завала глиняную кружку, из которой, судя по запаху, пили что-то крепкое, сплеснула ее водой и, наполнив ее из кувшина, поднесла страждущему, ругая себя за мягкотелость.
«Восхитительно, Мари, теперь тобой еще и чужие слуги помыкают».
– Благодарствую.
Мужская рука подхватила кружку, и я застыла, не в силах отвести он нее взгляда. На старческую эта крепкая ручища уж точно не походила. Мужчина жадно пил, запрокинув голову, а я с изумлением осознавала, что собеседник мой на самом-то деле не столь уж дряхл, как мне казалось поначалу. Вполне себе молод, если совсем откровенно.