— А что это такое? — мавка захлопала глазами. — Что-то сухое, судя по названию?
Тайка ткнула ее локтем в бок: а ну как мать почует неладное? У них в деревне, конечно, японских ресторанов не было, но не знать, что такое суши, было подозрительно… не настолько же они отсталые?
— Это японская кухня, — поспешила пояснить она, пока Марфа чего-нибудь еще не ляпнула. — Рис с рыбой. Очень вкусно.
— О, это здорово, — облизнулась мавка. — Люблю рыбку.
Похоже, она окончательно пришла в себя, раз уже и аппетит проснулся.
— Тогда закажем побольше, чтобы и на завтрак хватило, — мать достала телефон и ткнула пальцем в приложение. — А пообедать завтра в итальянский ресторан сходим.
Тайка улыбнулась: она и забыла, что мама ненавидела готовку, как и домашнее хозяйство в целом. Да и дома она практически не бывала: все на работе да на работе. В квартире все еще пахло новизной и нежилым духом, однако к приезду гостей было чисто и прибрано: наверное, уборщица приходила.
— А давай лучше я завтра что-нибудь приготовлю? — предложила она. — Супчик там, пельмешков?
Мама, улыбаясь, кивнула:
— Давай. Хозяюшка ты моя!
А Марфа, все еще немного смущаясь, глянула на Тайку исподлобья и, прижав к груди пушистое полотенце, спросила:
— А можно мне в ванную первой пойти?
Пока она плескалась, а мать гремела тарелками на кухне, Тайка достала из кармашка сумки рябиновый оберег — подарок Яромира — и пристроила его в изголовье кресла, а бабушкино зеркальце сразу же сунула под подушку. Определенно, защита им не помешает: леденящее чувство опасности хоть и ушло, но беспокойство все еще витало в воздухе. В квартире смутно ощущался какой-то странный запах — вроде бы, если не задумываться, ничего особенного не чуешь, а ноздри пощипывает. Да, что-то тут явно было нечисто…
Закончив с оберегами, Тайка надела тапочки и тихонько выскользнула из квартиры с кружкой молока и пакетом овсяного печенья. Ей никак не давал покоя тот подъездный старичок под ватным одеялом. Он был такой тощий — наверняка голодный. В городе все люди по своим квартирам сидят, как лисы по норам, а о бедной нечисти никто не заботится. Эх, забыли старые обычаи…
Когда она спустилась на восьмой этаж, оказалось, что старик уже проснулся. Он сидел на подоконнике, болтая ногами, обутыми в полуразвалившиеся лапти. Тайку немного удивило, что подъездный был одет ну почти как Никифор: в рубаху-косоворотку, бобровую жилетку, полотняные штаны с обмотками на икрах… вот только у Никифора все было чистенькое, выглаженное, а старичок выглядел прямо как Сенька в худшие времена: грязный, помятый, спасибо хоть не вшивый. Он даже мех носил какой-то вылинявший и молью побитый. При этом бражкой от него не пахло.
— Здравствуй, дедушка, — поклонилась Тайка. — Прости, не знаю, как тебя звать-величать. Я тут в гости пришла, угощение тебе принесла, чтобы все чин по чину.
Подъездный, не поднимая взгляда, буркнул:
— А ты, что ли, видишь меня, девица?
— Ну конечно, вижу, я же ведьма, — Тайка протянула ему кружку и печенье. — Ты покушай.
Подъездный не заставил себя просить дважды: схватил пакет, разорвал, впился зубами в печеньку. Ох, ну точно изголодался. У Тайки аж слезы навернулись: до чего довели дедушку!
Старичок тем временем потянулся за молоком, шумно отхлебнул, поднял взгляд на Тайку и охнул:
— Батюшки светы! Таисья!!!
Кружка упала и разбилась вдребезги о плиточный пол.
— Мы разве знакомы? — Тайка захлопала глазами. Уж чего-чего, а такого она не ожидала!
— Да. То есть нет. Скажем, вроде того. Моя-то хозяйка постарше была. Я Берендей, может, слыхала?
Конечно, Тайка знала это имя. Так звали бабушкиного домового, который жил с ней в Дивнозёрье давным-давно, еще до Никифора. Но если это был и впрямь тот самый Берендей, интересно, как же он тут очутился?
М-да, ну и странные дела в городе творятся!
Колдун с десятого этажа
Тайка нашла в себе силы дождаться, пока Берендей доест, и только потом приступила к расспросам, сгорая от любопытства.
— Почему ты живешь на лестнице у мусоропровода? Ты же домовой! Теперь я вспомнила, что видела тебя в детстве — ну, еще на той квартире, которая в пятиэтажке была.
— А-а-а, теперь я тоже тебя узнал. Ты Таисья-младшая, — Берендей почесал лысеющую голову, покрытую белым пушком на макушке. — Как же на бабушку похожа! Прямо одно лицо!
— Да, все так говорят, — улыбнулась Тайка. — Ну, рассказывай, как же тебя угораздило стать бездомным?
Берендей с сожалением покосился на опустевший пакет из-под печенья, вытряс остатки крошек прямо в рот, потом пригладил длинную белую бороду и вздохнул: