— То есть.. ты хочешь принести в мир-темницу веру? Люди в моём мире в большинстве своём, атеисты. Им не нужен никакой бог.
— Ошибаешься. Бог нужен всем. Вопрос лишь в подмене понятий. Почему изначально Гейсир Безвинный сумел пронести магию в одиночку? Его вера была абсолютной, подкреплённой безусловной любовью к богу-чудовищу.
Ректор медленно парил из-за спины Ласки, мрачно поглядывая в потолок.
— Иногда веру можно немного подменить. В эмоции поверить намного легче, чем в абстрактных богов. В твоём мире большая часть разумных знакома с отчаяньем и живёт в нём. Поверить в пробуждение дьявола так легко, если видел его лично. А с каждым новым пустотником в твоём мире всё сильней проявлялась и сама Пустота.
— И ты собираешься проделать то же самое?
— У меня есть как минимум три плана захвата твоего мира. Но о них тебе знать пока рано. Разве что ты догадаешься сам.
— Я уже понял, что ты собираешься перенести фрактал. Но как ты собираешься превратить его в магию там?
— Хороший вопрос. Но ты ещё не готов узнать на него ответ. Ты должен стать магистром, как Танатос. Или для начала младшим магистром. Очень скоро у тебя появится такая возможность.
— Разве статус так важен? — спросил я.
— Таковы правила. Ты не один, кому доверена часть высшей Миссии. Поэтому Терми тоже всё ещё жив. Но ему не нужно знать всего, что я говорю. Он к этому не готов. Что до второго вопроса… скоро ты сам всё узнаешь от своего наставника.
— Спроси у него, почему пустотники зовут тебя — глашатаем, — пронеслась мысль Ласки.
— Могла бы и сама спросить, девочка, — пожурил иллитид. — И ответ ты тоже поняла правильно. Да, вы оба — потенциальные Гейсиры Безвинные, способные перенести в тот мир кусочек настоящей Пустоты. Но это лишь один из возможных сценариев. Скорее всего, до этого не дойдёт. Пустотниками невозможно управлять. Поэтому другая сила более предпочтительна. Но… и это лишь запасной план. У меня была тысяча мельхиорских лет. А дни здесь длиннее, целых тридцать шесть часов.
Ректор вновь посмотрел на потерявшего сознание пленника и добавил:
— И отличный источник информации о мире-темнице. Так что есть куда более изящное решение, чем грубая сила, на которую у демиургов может найтись новый ответ, как это было в случае с Гейсиром.
— Но что значит это глашатайство и прочее? Почему пустотники относятся ко мне так.. странно?
— Есть пророчество. Одно из цикла местных пророчеств о возвращении бога-чудовища. Сакральное таинство пустоты — принести в жертву ей тех, кто тебя искренне любит. Они ждут, что ты сделаешь это во славу их бога. Но даже если это так, мы закончим нашу Миссию раньше.
— И.. как мне не стать этим глашатаем? Просто не приносить никого в жертву? Как на счёт ментального контроля? Это пророчество вообще может не сбыться?
— Это можно сделать только своей волей, Син. Что до пророчества Арахны, то прежде они сбывались всегда. Именно благодаря ему мы получили в городе новых именных учеников из числа зверян. А вскоре — получим ещё больше. Но.. довольно вопросов. Мы поговорим с тобой снова, когда ты пройдёшь испытание и получишь ранг младшего магистра.
Ректор подался назад, поднял правую руку и путь наверх был открыт, а на земле появился и поплыл вверх белый квадрат.
— А теперь идите. Но помните, что о некоторых вещах лучше помалкивать.
Получена печать башни Разума.
Готов поспорить, мне не понравится то заклинание, которое он засунул внутрь этой дряни.
— Твои таланты вскоре пригодятся, чтобы спасти мой город, Син. А я не могу надолго отлучаться из этой комнаты. Иначе я могу пропустить в мире демиургов опасную информацию и сюда придут такие, как он, — Ректор вновь бросил взгляд на пленника. — Он не лгал, когда сказал, что они могут легко стереть этот мир вместе с нами. Мы живы, пока враг в неведении, и незаметны лишь потому, что нас не ищут.
28. В сторону Света.
Арахна томно потянулась, выгибая обнажённую спину. Нет лучшего способа стать ближе к своему богу, чем стремиться быть похожим на него во всём.
Короткие белые волосы, совершенная фигура, идеальная грудь. Россыпь магических татуировок по всему телу. Девушка следила за собой, любила себя и делала всё, чтобы быть ещё лучше. Её богиня одним своим видом, одним только голосом и образом переписывала души. Меняла умы. Влюбляла в себя так, что самые светлые и чистые существа добровольно несли себя на алтарь и принимали Пустоту.