Харт толкнул извивавшуюся девушку на стол. Всё её тело сейчас было оплетено десятками энергетических цепей, расстилая незнакомку на столе в непристойной позе.
— Отпусти её, Харт. Сейчас здесь будет Танатос…
— Ой, да плевать мне на этого Тана. Мрак уже должен был закончить с башней, а он твоего Хренатоса уделает враз. Так как, развлечёмся, или сразу отправимся к старине Тахи проводить обряд? Чур, я первый. А потом можем вместе заняться твоей Лаской. Не совсем в моём вкусе, но раз тебе нравится..
Эта тварь не должна жить.
Чёрным облаком я рванул к принцу безумия.
Создано гибридное заклинание «чёрный разрыв».
Вместо многочисленных паровых взрывов от собранной в складках одежды пустотника влаги, вокруг возникли чернильные сферы.
Создано гибридное заклинание «чёрный дождь».
— Ауфтакт… — послышался шёпот пустотника.
Многочисленные взрывы сотрясли воздух, а затем сдетонировала вода в моей облачной ауре. Лишь наличие облачного тела спасло меня от мгновенной смерти.
Кусочки водного пара собрались в три копии меня, и каждая активировала свою собственную паровую длань. Водные копии прекрасно работали и в сражении.
И обе копии угодили в цель, в отличие от меня — в момент каста я поскользнулся и едва не свернул шею.
Значит, его сила действует только на меня, а автоматические действия двойников он не меняет.
Гниль, Паровой взрыв.
На этот раз я не концентрировался на враге, а разрушил деревянные доски под ним, роняя Харта этажом ниже. А следом прилетела магия взрыва. Не в него — всего лишь в место под ним.
До ушей донёсся странный шум, будто скрип по стеклу, и все звуки вокруг распались. Я будто перестал понимать, где нахожусь и что вижу перед собой.
Но жажда прикончить ублюдка, посмевшего упомянуть Ласку, была настолько огромна, что мозг сам нашёл решение. Я мгновенно перешёл на восприятие мира через эмпатию тари и понял, где враг.
По мелькнувшей вспышке ярости я почувствовал, куда будет направлена атака врага и ушёл задолго до того, как пристрастно взорвалось чёрно-лиловым шаром.
Не концентрируясь на Харте, я обратил паровыми шарами воду вокруг него. Послышался вскрик, и я обнаружил себя самого в окружении кипящего пара. Значит, он может переводить урон на другую цель. Но не сразу…
Горячей водой меня невозможно ранить, тем более в форме облака.
Тем временем, я продолжил тянуть отовсюду воду, делая помещение всё более и более влажным.
В таких условиях было не сложно создать сразу пол дюжины своих водных копий, чтобы ещё больше запутать противника.
И Харт купился. Ударил вязкой лиловой массой, прикончив половину из них. Но в этот момент, настоящий я, был сверху. Падая вниз потоками кипящего пара, я разорвал пространство взрывами.
Враг снова успел уйти в последний момент. Удача в очередной раз сработала в его пользу — в голову пустотнику прилетела обвалившаяся балка, ударом отбросив его с траектории атаки.
— Зря ты пытаешься меня разозлить. Тем более что я уже поймал твоё слабое место, — заявил враг.
Я устремился к нему, перепрыгивая теневым шагом, но врезался лишь в пустотное пламя. В голове зашумело. Я почувствовал тошноту — пространство вокруг будто бы поменялось местами, затанцевало и обрело свою жизнь.
Попытавшись встать, я едва не свернул шею. А тем временем Ласка была рядом с Хартом. Девушка попыталась атаковать его кинжалом, но промахнулась. Кинжал оказался в колонне и застрял накрепко, а Харт взмахнул появившейся в руках палочкой, и девушка вдруг упала на пол, зажимая уши.
— Не против, если я начну с неё? — раздался двоящийся голос пустотника.
— Он тебя провоцирует. Единственное, что ему нужно — твои эмоции, Син! — донеслись до меня мысли Ласки.
Если я не могу попасть по нему прямо, я просто уничтожу здесь всё к чертям! — с яростью принял я решение, активируя гниль и ржавчину.
Послышался скрежет. Я нырнул между обрушивающихся блоков, взрывая все щели, где мог скапливаться под давлением пар.
Рядом мелькнула Ласка. В отличие от спутанной рыжей девушки, тень была не так проста. Лицо девушки преобразилось — рот свернулся в вертикальную щель, а на голове выросли сверкающие рога саарны. Ласка перешла во вторую пустотную форму. Угрожать насилием тени может не каждый, тем более безнаказанно.
И Харт принял вызов. Лицо его покрылось множеством чёрно-лиловых живых ворсинок. Нос удлинился и выгнулся, и перед нами предстало нечто среднее между бобром, крысой и гиеной.