В Эмрисе во времена Биле, солнечного божества, и во времена Придейна — сына Аэда Великого, по преданию, скрывались драконы, которых впрягала в свою упряжь Керридвен, так что не представляется невероятным, что город был каким-то образом связан с ее таинствами. Дэйвис считал, что фериллты являлись жрецами этих таинств в «амброзийном» городе Эмрис.
В чем же именно значение богини Керридвен и ее мистического котла? Согласно мифу, этот сосуд был создан для приготовления напитка, который бы наделял человека особого рода вдохновением и пробуждал в нем пророческие и бардовские способности. Миф, очевидно, является аллегорией обряда инициации, в котором проба воды была исключительно важной составляющей.
В поэме, известной как «Трон Талиесина» в «Книге Талиесина», перечислен ряд ингредиентов, которые должны войти в волшебный эликсир, который следует варить в котле Керридвен, Пэйр Памвидд, то есть «котле пяти деревьев», — в названии имеются в виду пять особых деревьев или растений, необходимых для приготовления. Некоторые валлийские легенды представляют этот «Пэйр» в виде ванны, вода которой даровала бессмертие, но лишала купальщика дара речи — возможная аллюзия на клятву сохранения тайны, которая давалась перед инициацией. Еще в одном месте Талиесин называет его «котлом правителя глубин» и заявляет, что этот котел не будет готовить еду для того, кто не связан клятвой.
Таким образом, достаточно очевидно, что валлийские барды использовали для своих обрядов посвящения отвар из растений и трав, который, как они считали, может наделить испробовавшего его определенными силами вдохновения, красноречия, прорицания, а также певческим даром. Использование такой очистительной воды имело место и в мистериях Греции и Рима. В ходе обрядов, связанных с таинствами Цереры, использовался напиток, в который входили лавр, соль, ячмень, морская вода и цветы, сплетенные в венки. Это напоминает ингредиенты напитка Керридвен, который, по словам Талиесина, включал ягоды, океанскую пену, кресс-салат, сусло и вербену, которую собирали на высокогорье, в местах, защищенных от лунного света. Часть этого зелья также добавлялась в Гвин, или Брагвод — священный напиток, обычно использовавшийся в обрядах инициации. Его делали из вина, меда, воды и солода, он имеет сходство с напитком, потреблявшимся приверженцами Цереры, — отваром из вина, ячменя, воды и муки крупного помола.
Осадок воды в котле Керридвен был ядовитым, зловонным, символически это означало, что он содержал грехи и скверну посвящаемых, поэтому он выливался — точно так же, как осадок воды, использовавшейся в мистериях Цереры{36}.
О волшебном котле упоминает Талиесин; по его словам, он был введен в обращение девятью девами, которые «согревали его своим дыханием». Дэйвис{37} считает, что это были Гвиллион, или «феи», — девы-пророчицы, имевшие сходство с девятью античными музами. Талиесин рассказывает, что они готовили свои отвары в котле, находясь в «четырехугольном каэре», или святилище, на «острове сильной двери». Похоже, здесь имеется в виду остров Сеон, упоминаемый в той же поэме; очевидно, он тождествен Сене, или Иль де Сейн, находящемуся недалеко от Бреста, его упоминает Помпоний Мела{38} как «прибежище жриц, святых в своей вечной девственности, числом девять. Их, — продолжает он, — называли галльскими ведьмами, и считалось, что они наделены исключительными способностями. Своими чарами они способны поднимать ветры и моря, превращаться в любых животных, излечивать раны и болезни, неисцеленные другими, знать и предсказывать будущее». Одним словом, это были друидессы, с чем соглашаются современные авторитетные ученые. Раз в году они сносили соломенную крышу своего храма, и если в процессе ее обновления одна из них оступалась на скользкой соломе, остальные немедленно разрывали ее на части.