Опускаясь еще ниже по временной шкале, мы видим древних «греков», пришедших с севера и принесших в Средиземноморье праславянских кумиров. Кто они, эти «греки»? Откуда пришли? Почему принесли то, что оценивается вполне однозначно как славянская архаика?
«Греки» «грекам» — рознь. Протогреческие племена на протяжении двух тысячелетий переселялись в Средиземноморье. Считать их какими-то одними и теми же «греками» никак нельзя. Мы разбирались уже в этом вопросе. И снова, опять и опять мы подходим к тому же «ядру», из которого шли кумиры и их носители по всей Европе. И в данном случае мы вынуждены будем признать, что до германо-балто-славянской общности существовала некая общность, условно называемая нами в данном случае «греко»-германо-балто-славянской, или же, что точнее для того отрезка времени, протогреческо-праславянской.
Унесенная индоариями протославянская архаика, как мы имели возможность убедиться, сохранилась у них в более чистом, в более первозданном виде, чем у тех же протогреков и «греков», выделившихся позже. То есть, и здесь мы можем говорить о существовании до протогреческо-праславянской культурно-языковой общности некоего индоарий-ско-праславянско-протогреческого сообщества. То, что индоарии по пути своего следования разделились на протоиранцев и индоарийцев, нас занимает в меньшей степени. Важен сам факт переноса культурных праславяно-, или уже протославяно-индоарийских, ценностей на новую родину.
Снова и снова мы сталкиваемся с вопросом о существовании некоего обособленного «славянства». Вопрос есть, а самого «славянства» в чистом виде нет. Мы спустились до праиндоевропейских глубин. И что же мы видим? Мы видим тех самых древних индоевропейцев, которых столь долго и безуспешно разыскивают. И опять ядро этого сообщества, его «цементирующую» силу и первооснову составляют те, кого мы в разные времена пытаемся обозначить каким-то конкретным и определенным термином: славяне, праславяне, протославяне.
Сейчас мы видим, что терминология эта остается в любом случае достаточно условной. «Славяне», «русские», «французы», «греки» и т. д. — все это очень недолго живущие этнонимы, которые нас порою сильно запутывают и сбивают с толку. Но мы убедились, что есть слова-значения, корневые основы совсем иного рода. И они практически неподвластны действию тысячелетий. Ну какое, например, воздействие было оказано за восемь тысяч лет на нашего знакомого «волоха»? Да почти никакого. Каким он был у протославян, таким и дошел (лингвистически) почти без изменений до нас. Или Перун-Перкун со всеми его значениями? Сменилось множество самоназваний племен и народов, а сама корневая основа «пер-к» остается.
Но означает ли это, что «славянство» или «протославянство» начинается с древних праиндоевропейцев и в значительной мере и является именно ими? И да, и нет. Протославяне, на наш взгляд, — это культурно-языковое ядро праиндоевропейской общности, но, «создавая» эту общность, они уже были каким-то вполне конкретным праядром. И следы этого праядра мы четко видим в так называемом бореальном, доиндоевропейском праязыке. Так, бореальная корневая основа «Т-В» — это знакомое нам слово «твердь», то есть «опора»; бореальное «Т-М» — это тьма; «Д-Р» — это «драть», «дыра»; «Д-В» — это «двинуть», «сдвиг»; «С-Р» — струить; «С-Л» — «слизь»; «Н-В» — «новь», «новый» (сохранилось также почти у всех индоевропейцев); «Л-П» — «липнуть» и т. д.
Так сколько же тысячелетий протославянству? Ответить на этот вопрос невозможно по той причине, что славяне — неважно, с какой приставкой или же вовсе без нее, — по всей видимости, на всех этапах своего развития были смешанным народом, то есть им не грозила судьба замкнутого этноса, обреченного на вымирание в течение максимум двух тысячелетий, или даже некоего субэтноса, который должен сойти на нет, по мнению Л. Н. Гумилева, за 1200 лет, пройдя все запрограммированные стадии — от пассионарности до угасания. К слову отметим, что Л. Н. Гумилев предначертал подобную судьбу и русскому народу. Но он не учел того, что русский народ многократно обновлялся за счет постоянных вливаний извне и потому не терял своей «пассионарности»; единственное, что подвело его к роковой черте, — это не некая «программа по Гумилеву», а совокупность невиданного по масштабам геноцида, развязанного против данного этноса в 20–30-х и 80–90-х годах XX столетия, алкогольно-химического геноцида, продолжающегося по сию пору и грозящего превращением большей части народа в мутантов, не способных давать здоровое потомство.
Но здесь мы не беремся предугадывать будущее, ибо история частенько смешивала карты предрекателям катастроф и гибели наций. Скажем лишь то, с чего начали: при естественных условиях развития крупные смешанные культурно-этнические сообщества практически неистребимы, они могут существовать, внешне изменяясь, но сохраняя первичные формы внутренне, десятки тысячелетий. И примером тому судьбы народов, входящих основными частями в крупные языковые семьи, чьи имена, как правило, эти семьи и носят.
Итак, подводя итоги нашего исследования, мы можем представить себе следующую картину. Как из восточных славян в свое время выделились русские-великороссы, украинцы-малороссы и белорусы, так же из славян выделились до этого восточные славяне, западные, а позже и южные…
Если же мы будем идти от условного начала, а не спускаться по временной шкале вниз, то получится примерно следующее: протославяне-русы, являвшие собой этническое ядро праиндоевропейцев, «породили из себя» сначала расселившихся индоариев и предков анатолийских народов — хеттов, ликийцев, лувийцев и др.
Затем, по всей видимости, началось длительное, растянувшееся на тысячелетия выделение из ядра порциями протогреческого элемента, заселявшего Средиземноморье.
Однотипно, но с большим опозданием произошел такой же выброс италийского элемента, преобразовавшегося впоследствии при различных вливаниях в романскую группу.
Одновременно с выделением предков анатолийцев и с первыми, еще совсем негреческими переселенцами в Средиземноморье проходило и выделение этрусков — первичное в Малую Азию, вторичное в Этрурию с одновременным перемещением малоазийского слоя на италийские земли (что и создало видимость прихода с двух сторон). Но окончательное выделение этрусков в самостоятельный этнос произошло позже, примерно тогда же, когда начали появляться «греки», которых можно было в какой-то степени назвать древними греками, как складывающейся самостоятельной культурно-языковой общностью.
Прагерманские племена выделялись уже не из протославянской общности, а из праславянской (при нашей терминологии).
В то же время, судя по всему, произошло выделение кельтского элемента. Но по-настоящему кельтским он стал, лишь вырвавшись из праславянской общности и смешавшись с неиндоевропейским элементом, носящим субстратный характер и еще имеющим место на континенте и островах.
На наш взгляд, мощнейший выброс прагерманского элемента из праславянского ядра-общности был последним сильным выделением, последней крупной ветвью на дереве протославян-индоевропейцев. Следующее ответвление или выделение было уже и тоньше, и слабее.
Балты не смогли уйти далеко от ядра — у них также в достаточной степени сохранена архаика. К тому же они время от времени вновь вступали в теснейший контакт с ядром, то вливаясь в него какой-либо своей частью, то вырываясь отростком наружу. Членение внутри самого «славянства» происходило в более позднее время, и мы примерно представляем себе этот процесс.
Разумеется, при выделении каждой новой «порции» народов и племен сжималось и само ядро, теряло часть своей жизненной энергии, часть культурного и генетического потенциала. Стоило накопить новый заряд — и происходило новое «испускание-выделение». Именно этим объясняется, на наш взгляд, некоторое отставание «ядра» в социально-культурном плане по сравнению с переселенцами.