"Нет, не просто," – он покачал головой. – "Ты делаешь её блестяще. И, честно говоря, мне с тобой очень комфортно работать. Ты не из тех, кто просто кивает головой. Ты споришь, предлагаешь, и это… это вдохновляет."
Маша смущенно опустила глаза. Эти слова были для неё важнее любых похвал от начальства. Она добилась своего. Сергей её заметил. Он её ценил. И это было прекрасное чувство.
В этот момент, словно по заказу, за стеклом кафе мелькнула знакомая фигура. Олег Борисович. Он, судя по всему, тоже решил выпить кофе после работы. Он остановился, его взгляд упал на Машу и Сергея, сидящих за столиком. Его лицо мгновенно изменилось – улыбка сползла, глаза потемнели, скулы заострились. Он выглядел так, словно его только что ударили.
Олег задержался на мгновение, его взгляд прожигал Машу, затем он резко отвернулся и быстрым, почти бегом, скрылся за углом.
Маша почувствовала, как по её телу пробежал холодок. Её улыбка мгновенно исчезла.
"Что-то случилось?" – спросил Сергей, заметив её изменившееся выражение лица.
"Нет, нет, ничего," – Маша попыталась улыбнуться. – "Просто… показалось."
Но ей не показалось. Олег Борисович их видел. И его реакция была… показательной. Если раньше Маша лишь смутно предполагала, то теперь у неё не осталось сомнений. Наташа была права.
После этого вечера поведение Олега Борисовича стало ещё более странным. Он полностью прекратил общаться с Машей напрямую, игнорировал её на совещаниях, делал вид, что её не существует. Но Маша ловила его взгляды – быстрые, украдкой брошенные, полные какой-то болезненной, скрытой эмоции. Он избегал смотреть на неё в упор, словно боялся, что она что-то прочитает в его глазах.
Маша чувствовала себя странно. С одной стороны, она добивалась своей цели – Сергей проявлял к ней всё больший интерес. С другой стороны, эта новая динамика с Олегом Борисовичем затягивала её в какую-то непонятную, но очень сильную игру. Она ловила себя на мысли, что ей не хватает их острых перепалок, его едких замечаний, его колкостей. Его молчание было хуже любой брани. Оно было… удушающим.
Однажды, Маша закончила работу над очередным отчётом и задержалась в офисе допоздна. Было уже почти девять вечера, когда она собиралась уходить. Проходя мимо кабинета Олега Борисовича, она заметила, что свет там горит. Дверь была чуть приоткрыта. Маша невольно замедлила шаг.
Олег сидел за своим столом, не обращая внимания на время. Он выглядел усталым, осунувшимся, словно не спал несколько ночей. Его обычно идеальные волосы были растрёпаны, а пиджак висел на спинке стула. На столе перед ним стояла почти пустая бутылка виски. И он, этот педантичный, контролирующий Олег Борисович, пил прямо из горла.
Маша замерла. Это был не тот Олег, которого она знала. Это был другой человек. Уставший, одинокий, сломленный. И эта картина поразила её до глубины души. Впервые она увидела в нём не "монстра", а просто… человека.
Она сделала глубокий вдох и медленно пошла дальше, стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимания. Ей было неловко, она чувствовала себя невольной свидетельницей чужого горя. Она прошла мимо его кабинета, её шаги эхом отдавались в пустом коридоре.
Вдруг, когда она уже почти скрылась за поворотом, в спину ей раздался хриплый, но властный голос:
"Маша. Делаете вид, что не видели, что я тут пью?"
Маша замерла. Она медленно обернулась. Олег Борисович стоял в проеме двери своего кабинета, прислонившись к косяку. В его глазах не было ни прежней злости, ни растерянности. Только усталость и какая-то отстраненная, почти циничная обреченность. Он смотрел на неё, ожидая ответа.
Маша почувствовала, как по её телу пробежал холодок. Теперь пути назад не было.
"Я… я просто шла мимо, Олег Борисович," – ответила она, стараясь сохранить спокойствие. – "И да, я видела."
"И что вы об этом думаете, Мария Андреевна?" – его голос был тихим, но в нём звенела сталь. – "Что ваш великий, непогрешимый руководитель, оказывается, не такой уж и великий? Что он, видите ли, позволяет себе слабости?"
Маша сделала шаг к нему. "Я думаю, Олег Борисович, что у каждого бывают слабости. И это не делает вас менее руководителем. Просто… более человеком."
Он усмехнулся. "Человеком? Вы что, пытаетесь меня пожалеть, Кузнецова? Не стоит. Жалость – это удел слабых."
"Я не жалею вас, Олег Борисович," – ответила Маша, и в её голосе прозвучала искренность. – "Я просто… пытаюсь понять. Что происходит? Почему вы так себя ведёте?"
Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, что Маша не могла распознать – то ли боль, то ли досада, то ли отчаянная попытка скрыть что-то очень личное. "Вам это незачем знать, Мария Андреевна."
"Возможно, и незачем," – Маша кивнула. – "Но мне, откровенно говоря, надоело ваше странное, необъяснимое поведение. Оно мешает работе. Оно мешает всем."
Олег Борисович тяжело вздохнул. Он отвернулся, посмотрел в темное окно, за которым мерцали огни города. И на мгновение Маше показалось, что она увидела в нём не "монстра", а просто очень одинокого, очень запутавшегося человека. Загадка его поведения, которая так долго мучила её, теперь казалась чуть ближе к разгадке. И Маша чувствовала, что это начало нового, совершенно неожиданного поворота в её жизни.
Как вы думаете, что Маша предпримет дальше, теперь, когда Олег показал ей свою уязвимую сторону?