"Я прекрасно знаю, кто есть кто в этой компании," – отрезал Олег, и в его голосе проскользнула едва уловимая дрожь, словно он еле сдерживался. – "Но я также знаю, что вы, Мария Андреевна, склонны к… чрезмерной инициативности. И к необязательным визитам в отделы, которые не находятся под моим прямым контролем. Это нарушает субординацию и порядок, который я здесь устанавливал годами."
"Вы пытаетесь ограничить мою работу, Олег Борисович?" – Маша решила идти ва-банк, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Она хотела получить реакцию. Более того, она хотела получить ответ. – "Это похоже на саботаж проекта. И, если мне не изменяет память, вы сами мне его поручили."
Его глаза вспыхнули. На его лице проступила багровая тень, а скулы заиграли. "Я пытаюсь обеспечить порядок, Мария Андреевна! А вы создаете хаос! Ваше присутствие на пятом этаже… отвлекает. И не только отвлекает." Он произнес это слово с такой интонацией, словно оно было ругательством, а последние слова и вовсе прозвучали как непроизвольный выдох.
"Отвлекает кого, Олег Борисович?" – Маша склонила голову набок, с вызовом глядя ему в глаза. – "Сергея Павловича? Он, кажется, не жалуется. Наоборот, очень ценит наше сотрудничество и прямо говорит о его эффективности. Или, быть может, отвлекает вас?"
Олег Борисович сжал кулаки. На его лице проступила багровая тень, более темная, чем минуту назад. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Его взгляд метался между ней и дверью своего кабинета, словно он искал пути к отступлению или, наоборот, способ атаковать. Впервые за всё время их знакомства Маша видела его растерянным, почти уязвимым, и при этом в нём кипела какая-то невероятная сила. Это была совершенно новая грань "монстра".
"Я… я… это просто…" – он замялся, его обычно стальной голос дал осечку. Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Его глаза, обычно такие холодные, сейчас были наполнены каким-то нечитаемым, но очень сильным чувством. Он смотрел на Машу, словно пытаясь заглянуть ей в душу, разгадать её мысли. Она чувствовала, как её обдаёт жаром от его взгляда. — "Это не ваше дело, Кузнецова! И это не подлежит обсуждению! Делайте свою работу, и не суйте нос в чужие дела!" Он развернулся и, не оглядываясь, быстрым шагом направился в свой кабинет, захлопнув дверь с таким грохотом, что вздрогнули даже соседние столы.
Маша осталась стоять у своего стола, держа в руках папку. Она смотрела на закрытую дверь кабинета Олега. Что это было? Его реакция, эта внезапная паника, эта неловкость, а потом опять эта вспышка гнева… Всё это лишь подкрепляло Наташину абсурдную теорию. Монстр был не просто злым. Монстр был… сложным. И, возможно, даже ревнивым. Маша почувствовала, как по её спине пробежал холодок, но это был не страх, а скорее… азарт. Загадка Олега Борисовича становилась куда более увлекательной, чем история с Сергеем.
Наташа, конечно же, не могла оставаться в стороне. Её звонки участились, а вопросы стали еще более настойчивыми, словно она вела собственное расследование.
"Машенька! Ну что там? Твой монстр все еще рычит на тебя?" – тараторила она по телефону, явно получая удовольствие от драмы. – "Он уже признался? Или ты его до сих пор дразнишь? А Сергей? Он уже пригласил тебя на свидание?"
"Наташ, ты не поверишь," – Маша вздохнула, пытаясь сосредоточиться на отчете, который казался бессмысленным на фоне недавнего разговора. – "Он сегодня… был странным. Очень. Он даже слова подбирать не мог, а потом взорвался. И он постоянно говорит, что я его 'отвлекаю'."
"Я же говорила! Я же говорила!" – торжествующе закричала Наташа, словно только что выиграла в лотерею. – "Он влюбился! Как котенок! В твою аналитику и твою неприступность! Это же классика жанра, Машенька! Он пытается тебя оттолкнуть, потому что боится своих чувств! Он ревнует тебя к Сергею! Это же так мило!"
Маша скептически хмыкнула. "Мило? Наташ, он вчера чуть не съел меня живьем, а сегодня опять чуть не прожег взглядом. Какая уж тут 'милота'. И потом, он же начальник. Это... неправильно."
"Ну и что! Зато теперь ты знаешь, что делать!" – Наташа перешла на шепот, словно делясь великой тайной, доступной только посвященным. – "Дразни его! Слегка! Пусть он помучается! А потом он сам к тебе приползет на коленях с цветами и признанием! И не забывай про Сергея! Его тоже надо держать на крючке! Пусть видит, что у тебя есть выбор! Конкуренция – это всегда хорошо для любви!"
Маша повесила трубку, чувствуя, как её голова идёт кругом. Наташа, с её незамутнённым здравым смыслом, иногда выдавала такие перлы, что хоть стой, хоть падай. Но одно было ясно: её слова зародили в Маше зерно сомнения. И это зерно начинало прорастать, пуская корни в её сознание. Она не могла выбросить из головы образ Олега – его растерянное лицо, его срыв, его гнев, полный какой-то необъяснимой боли.