Проект по оптимизации продолжался, и Маша всё больше времени проводила на пятом этаже. Сергей Павлович всё больше полагался на её аналитические способности, её острый ум, её способность видеть то, что было скрыто от глаз разработчиков. Их взаимодействие становилось не просто рабочим, а почти синхронным. Они понимали друг друга с полуслова, догадывались о мыслях друг друга, словно два пазла, идеально подходящие друг к другу. Его комплименты становились всё более личными, его улыбки – более теплыми, его взгляд – более долгим.
Однажды, во время очередного совещания, когда Маша представляла свои наработки, Олег Борисович, сидевший во главе стола, вдруг прервал её. Он был необычайно бледен, его глаза казались ещё более темными, чем обычно.
"Мария Андреевна," – его голос был спокоен, но в нём чувствовалась скрытая напряженность, словно натянутая струна, готовая порваться. – "Ваши предложения, безусловно, интересны. Но не кажется ли вам, что вы слишком сильно углубляетесь в… чужие зоны ответственности? Вы ведь не разработчик, а аналитик."
Маша подняла бровь, её сердце пропустило удар. Она чувствовала, как на неё направлены взгляды всех присутствующих. "Олег Борисович, для эффективной оптимизации необходимо понимать все процессы изнутри. И, насколько я понимаю, это именно то, чего от меня ожидает руководство, поручив мне этот проект. Или вы оспариваете решение вышестоящих?" Она бросила взгляд на Сергея, который сидел рядом с ней, и он одобрительно кивнул.
"Понимать – одно дело, а диктовать – совсем другое," – Олег Борисович прищурился, его взгляд прожег её. – "Вам не кажется, что вы слишком много времени проводите в отделе перспективных разработок? И, в частности, с Сергеем Павловичем? Это выходит за рамки профессионального взаимодействия."
Напряжение в комнате стало осязаемым, словно воздух загустел. Все присутствующие почувствовали скрытый конфликт, который теперь был почти неприкрыт.
"Я провожу там ровно столько времени, сколько требуется для выполнения поставленной задачи," – ответила Маша, её голос был холоден как лёд, но внутри всё пылало. – "И, насколько я могу судить, моя работа приносит результаты. Или вы считаете иначе?"
Сергей, до этого молчавший, вдруг подал голос. "Олег Борисович, мне кажется, Мария Андреевна действительно оказывает неоценимую помощь в этом проекте. Её взгляд со стороны позволяет нам видеть ошибки, которые мы, разработчики, просто не замечали. Её работа сократила наши сроки на треть."
Олег Борисович метнул на Сергея быстрый, гневный взгляд, полный невысказанного упрека. Затем он снова посмотрел на Машу. В его глазах мелькнуло что-то похожее на капитуляцию, но тут же сменилось прежней холодностью и неприступностью. Он словно проиграл маленький бой, но уже готовился к новой битве.
"Хорошо, Мария Андреевна," – сказал он, откидываясь на спинку стула, его голос звучал глухо. – "Продолжайте. Но помните о субординации. И о том, что вы работаете не только на Сергея Павловича."
Маша кивнула. Она выиграла эту маленькую битву. По крайней мере, сейчас.
После совещания Сергей подошел к Маше. "Спасибо, что заступились за меня," – сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с восхищением.
"Я не за вас заступалась, Сергей Павлович," – Маша улыбнулась. – "Я отстаивала свои принципы. И эффективность проекта. И если для этого нужно было поставить на место некоторые... авторитеты, то я готова это сделать."
Сергей рассмеялся. Это был искренний, открытый смех. "Вы очень… необычная. И очень умная. С вами не скучно."
Маша почувствовала, как по её телу пробежала приятная волна тепла. Это был не "объект обожания", это был реальный человек, который её ценил. И это было куда важнее, чем все её прежние фантазии.
На следующий день, когда Маша собиралась домой, Олег Борисович снова задержался. Она чувствовала его присутствие, его напряженное молчание, словно он ждал чего-то. Маша решила не обращать внимания. Ей надоела эта игра в молчанку. Она собрала свои вещи, выключила компьютер и направилась к выходу.
Её шаги эхом отдавались в пустом, притихшем офисе. Она прошла мимо кабинета Олега. Дверь была открыта. Он сидел за столом, склонившись над бумагами. На этот раз бутылки виски не было. Но аура усталости и какого-то мрачного отчаяния всё ещё висела в воздухе.
Маша прошла мимо. Она не хотела быть свидетельницей его слабости. Она не хотела быть той, кто его провоцирует. Она просто хотела уйти.
Когда она уже почти достигла лифта, Олег окликнул её.
"Мария Андреевна."
Его голос был низким, почти шепотом, но он мгновенно заставил её остановиться. Она медленно обернулась.
Олег Борисович медленно поднялся со своего кресла. Он смотрел на неё, его глаза были темными, но в них читалось что-то, что Маша не могла понять. Не гнев. Не сарказм. Что-то другое.
Он медленно, почти хищно пошел к ней. Каждый его шаг был выверенным, неторопливым. Маша чувствовала, как её сердце начинает колотиться в груди. Что он собирается сделать? Его взгляд был прикован к её лицу, он словно пытался разгадать её мысли, её чувства. Он подошел к ней совсем близко, слишком близко. Его тень накрыла её. Он был выше, сильнее. Она почувствовала запах его дорогого одеколона, смешанный с легким ароматом кофе.
Он медленно, очень медленно наклонился к ней. Маша затаила дыхание. Её глаза расширились. Она чувствовала его тепло, его дыхание на своей щеке. Её мозг лихорадочно работал. Он что, поцелует её? Прямо здесь? В офисе? После всего, что было? Эта мысль была дикой, абсурдной, но такой… притягательной. Она чувствовала, как внутри неё поднимается волна чего-то необъяснимого, чего-то, что было не совсем страхом, и не совсем вожделением. Просто чистое, неразбавленное напряжение.
Он наклонился ещё ниже, её взгляд был прикован к его губам. Она чувствовала, как её щёки горят.
И тогда он остановился. Всего в паре сантиметров от её лица. Он выпрямился, лишь немного, и его голос прозвучал низко, почти у самого уха.
"Я просто хотел сказать, Мария Андреевна," — его голос был ровным, но в нём звенела странная, почти неслышная нотка. — "Что ваша идея по оптимизации потоков данных... она не так уж плоха. Но она требует доработки."
Он отстранился, его лицо вновь стало непроницаемым. В его глазах не было ничего, кроме холодного, профессионального взгляда. Он медленно развернулся и пошёл обратно в свой кабинет.
Маша стояла, не в силах пошевелиться. Её сердце всё ещё колотилось, а дыхание было прерывистым. Что это было? Что только что произошло? Он ничего не сказал. Он ничего не сделал. Но она чувствовала себя так, словно пережила землетрясение.
Она так и не поняла. Нравится ли он ей? Или ей это просто показалось? Его слова были такими обычными, такими рабочими. Но его взгляд, его движение, его близость… Всё это было совсем не обычным.
Маша наконец смогла пошевелиться. Она пошла к лифту, чувствуя себя так, словно только что вышла из другой реальности. Сергей был ясным, понятным, притягательным. Но Олег… Олег был загадкой. Слишком сложной. Слишком опасной. И, черт возьми, слишком захватывающей. И Маша, как истинный аналитик, не могла оставить такую загадку неразгаданной. Даже если это означало идти по неизведанной территории.