Но что-то было не так. Вкус пасты казался пресным, вино — безвкусным, а слова Сергея — далёкими, словно звучали под водой. Перед глазами Маши неотступно стояло лицо Олега Борисовича, искажённое яростью и болью. Его взгляд, полный неприкрытой, хищной злобы, прожигал её даже сквозь стены ресторана. Он понял. Он понял, что её отношения с Сергеем существуют. И его бешенство было почти осязаемым, оно висело в воздухе, отравляя её долгожданный вечер. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, и не Сергей был её ловушкой, а невидимые нити, связывающие её с Олегом. Ужин закончился быстро, Маша сослалась на усталость. Сергей, конечно, расстроился, но вида не подал, лишь нежно поцеловал её в щёку на прощание. Это был тот самый поцелуй, о котором она мечтала. Но почему-то он не принёс того ожидаемого тепла.
Следующее утро в "ТехноГраде" было тяжёлым. Олег Борисович прибыл в офис задолго до всех, и его кабинет был закрыт. Но Маша чувствовала его присутствие, как животное чувствует хищника по запаху. Воздух в отделе был наэлектризован, словно перед грозой. Все сотрудники ходили на цыпочках, перешёптывались, бросали косые взгляды на кабинет руководителя.
Через час после начала рабочего дня на почту Маши пришло официальное уведомление. "Уважаемая Мария Андреевна! В связи с необходимостью усиленного контроля за размороженным проектом по оптимизации, а также для обеспечения максимальной эффективности взаимодействия, настоящим уведомляю Вас о введении нового регламента. Начиная с сегодняшнего дня, Вы будете работать в специально выделенной зоне в непосредственной близости от моего кабинета. Все отчёты и запросы должны передаваться мне лично, без использования электронной почты или мессенджеров. Любые встречи с сотрудниками других отделов, касающиеся проекта, должны быть согласованы со мной и проходить в моём присутствии. Подпись: О.Б. Орлов, Руководитель Отдела Аналитики."
Маша прочитала письмо дважды. Это была не просто месть. Это была осада. Он не просто хотел контролировать её работу. Он хотел контролировать её жизнь. Запереть её в своей клетке. Она почувствовала, как по её спине пробежал холод. Это было безумие.
Через несколько минут секретарь Олега Борисовича, бледная, как мел, подошла к Машиному столу. "Мария Андреевна, Олег Борисович просил пересесть вас... вот сюда." Она указала на стол, который стоял прямо напротив кабинета Олега, в самой его, казалось бы, "простреливаемой" зоне. Он был практически у его двери. Раньше там стоял огромный цветок в кадке, который Олег Борисович требовал ежедневно поливать. Теперь цветка не было.
Маша молча собрала свои вещи. Её коллеги смотрели на неё с сочувствием и ужасом. Некоторые отводили взгляды, словно боялись заразиться её "немилостью". Она перенесла компьютер, документы, свои любимые кружки. Теперь она сидела в метре от двери его кабинета, прямо на "линии огня". Олег Борисович даже не вышел, чтобы посмотреть.
Первый день в новой "рабочей зоне" был пыткой. Маша чувствовала его присутствие за спиной, даже когда дверь была закрыта. Она слышала его шаги, его телефонные разговоры, даже его дыхание. Он не выходил из кабинета, но каждые полчаса звонил её внутренний телефон, и его голос, сухой и официальный, произносил: "Мария Андреевна, зайдите." И каждый раз он находил новую причину для её "контроля": "Не та формулировка", "недостаточно подробный график", "почему вы так долго отвечаете на электронную почту?"
Он был методичен, въедлив, неумолим. Он делал всё, чтобы вывести её из себя. Но Маша не поддавалась. Она отвечала ему спокойно, аргументированно, стараясь сохранять невозмутимость. Это была новая битва, и Маша была готова принять вызов. Она будет работать, и работать блестяще, прямо у него под носом.
Дни тянулись, каждый из них был наполнен незримым напряжением. Олег Борисович продолжал свою игру, Маша – свою. Она всё чаще ловила его взгляд, когда он думал, что она не видит. В этих взглядах не было гнева. Была какая-то странная, необъяснимая тоска. И Маша, сама того не осознавая, начала искать эти взгляды, словно они были единственным настоящим проявлением Олега.
Сергей Павлович Романов, конечно же, заметил перемены. Он пытался звонить Маше, но каждый раз, когда её телефон звенел, дверь кабинета Олега Борисовича бесшумно открывалась. Олег выходил и демонстративно останавливался рядом с Машиным столом, слушая каждый её ответ, каждый вздох. Его присутствие было настолько давящим, что Маша чувствовала себя в ловушке. Она старалась говорить коротко и по делу, её голос дрожал от напряжения, и Сергей, видимо, чувствовал это. Разговоры обрывались быстро, оставляя ощущение недосказанности.