Однажды Сергей подошел к Маше в обеденный перерыв, когда Олег Борисович вышел. "Маша," – его голос был полон беспокойства. – "Что это за цирк? Почему он так себя ведёт? Это ненормально. Он буквально не отпускает тебя ни на шаг. Он что, ревнует?"
Маша вздрогнула. Слово, которое так часто произносила Наташа, теперь прозвучало из уст Сергея. "С чего бы это?" – она попыталась улыбнуться. – "Мы же с ним постоянно ссоримся."
"Вот именно," – Сергей покачал головой. – "Он ненавидит, когда ты общаешься со мной. Я это чувствую. Это какая-то личная неприязнь. Я даже думаю, может, поговорить с директором? Это же мешает работе."
Маша вдруг почувствовала острый укол. Разговор с директором? Это могло бы избавить её от постоянного давления Олега, от этой удушающей близости. Но почему-то эта мысль не принесла облегчения. Наоборот. Она почувствовала… разочарование.
"Нет, Сергей Павлович," – быстро сказала Маша. – "Не стоит. Я справлюсь. Это просто его стиль управления. Я к нему уже привыкла."
Сергей посмотрел на неё с недоумением, но спорить не стал. Он оставил её одну, погружённую в свои мысли. Она привыкла? Нет, не привыкла. Она приспосабливалась. И, кажется, ей это даже начинало нравиться.
Наташа, конечно, не оставила этот момент без внимания. Маша рассказала ей всё, не утаивая ни одной детали.
"Машенька! Я же говорила!" — торжествующе закричала Наташа. — "Он тебя хочет! Он просто не знает, как к тебе подступиться! Это же так романтично! Он весь горит изнутри, а снаружи – лёд!"
"Наташ, он просто садист," — устало ответила Маша. — "Он издевается надо мной. Он меня ненавидит."
"Ненавидит – это просто защитная реакция, Машенька!" — Наташа была непоколебима. — "Он просто боится. Боится своих чувств. А ты должна его растопить! Он тебе, между прочим, нравится, я это вижу! Ты же сама от него взгляд не отводишь!"
Маша почувствовала, как её щёки краснеют. Нравится? Олег Борисович? Этот злой, властный, невыносимый человек? Это было безумие. Она же всегда мечтала о Сергее – таком добром, умном, предсказуемом. Но теперь… теперь Сергей казался таким блеклым на фоне этой всепоглощающей, опасной близости Олега.
Проект по оптимизации был успешно завершен. Директор департамента выразил ей благодарность, но без прежнего энтузиазма. Сергей Павлович поздравил её, но его взгляд был отстраненным. Он явно чувствовал напряжение между Машей и Олегом. Их ужины с Сергеем прекратились. Он стал реже звонить. И Маша чувствовала, как её давняя мечта медленно ускользает.
Олег Борисович, наоборот, стал ещё более "внимательным". Он находил всё новые и новые причины для их совместной работы, для их постоянного взаимодействия. Он назначал бесконечные совещания, требовал её присутствия на всех встречах, даже тех, которые не касались её напрямую. Он словно хотел убедиться, что она всегда будет в его поле зрения, под его контролем.
Вечер. Маша дорабатывала последние штрихи в отчёте, когда к её столу подошёл Сергей. Его лицо светилось, в руках он держал небольшой букет.
"Маша," — его голос был мягким, а взгляд тёплым. — "Все закончили работу, кажется. Как насчёт того, чтобы наконец-то провести вечер вместе? Мы так давно не ужинали, да и поговорить нужно..." Он протянул ей цветы.
Маша улыбнулась, принимая букет. Впервые за долгое время она почувствовала себя почти счастливой. Она подняла глаза на Сергея, собираясь согласиться, но тут же её взгляд наткнулся на нечто другое. Дверь кабинета Олега Борисовича была распахнута. Сам Олег стоял в проёме, его лицо было мертвенно-бледным, а глаза метали молнии. Он словно призрак, материализовавшийся из ниоткуда.
"Мария Андреевна," — его голос был холоден, как сталь, и от него по коже пошли мурашки. Он даже не взглянул на Сергея. — "У вас ещё не закончена работа над отчётом по распределению ресурсов. Есть несколько критических моментов, которые требуют немедленного рассмотрения. Зайдите в мой кабинет. Немедленно."
Сергей вздрогнул, его улыбка сползла с лица. Он посмотрел на Олега, затем на Машу, затем снова на Олега, пытаясь понять, что происходит.
"Олег Борисович," — начал Сергей, пытаясь вступиться. — "Но мы договаривались с Машей..."
Олег Борисович резко перевёл на него свой взгляд, и в его глазах полыхнул такой огонь, что Сергей инстинктивно отступил на шаг. "Сергей Павлович. Я, кажется, ясно выразился. У Марии Андреевны есть работа. И она её закончит. Здесь. Сейчас. Ваше присутствие здесь отвлекает." Последнее слово прозвучало как удар хлыста.
Сергей опустил глаза, его лицо стало мрачным. Он понимал, что спорить бесполезно. Он бросил на Машу виноватый взгляд, его букет цветов в её руках теперь казался нелепым, и, не сказав ни слова, повернулся и ушёл.
Маша смотрела ему вслед, чувствуя, как букет в её руках становится непосильно тяжёлым. Потом она перевела взгляд на Олега. Он всё ещё стоял в дверном проёме, его взгляд прожигал её. В нём не было триумфа. Была только какая-то бездонная, почти болезненная одержимость.
"Заходите, Мария Андреевна," — его голос был тихим, но приказным.
Маша медленно встала, сжимая букет. Она вошла в его кабинет, чувствуя себя пойманной в капкан. Он закрыл за ней дверь. В его глазах она увидела нечто новое, что заставило её сердце пропустить удар. Это был не гнев. Не злость. Это было что-то похожее на собственничество. Или же ей показалось? Но теперь она знала, что её жизнь в "ТехноГраде" никогда уже не будет прежней. И эта игра только начиналась.