10
Глава 10: Исповедь в Капкане
Воздух в кабинете Олега Борисовича был густым, наэлектризованным до предела. Дверь захлопнулась за Машей с таким звуком, будто отрезала их от всего мира. Букет поникших цветов в её руке казался насмешкой, жалким напоминанием о том, что должно было быть приятным вечером с Сергеем, а обернулось очередной пыткой. Маша чувствовала на себе его взгляд, тяжёлый, прожигающий, испепеляющий. Но она не отводила глаз, её спина была прямой, а подбородок задран. Если он хотел битвы, он её получит.
Олег Борисович не двинулся с места, лишь буравил её взглядом. Его лицо было бледным, но глаза горели каким-то диким, необузданным огнём. В них плясала злость, ревность, и что-то ещё, неуловимое, что заставляло сердце Маши колотиться как бешеное. Что-то, что было не просто ненавистью.
"Итак, Мария Андреевна," — его голос был низким, почти рычащим, каждое слово, казалось, высекалось из камня. — "Вы так спешили, что даже не удосужились дослушать своего ухажера? Или он уже не имеет значения, когда приказ исходит от реального начальства?"
Маша усмехнулась, стараясь придать своему лицу максимально пренебрежительное выражение. "Моя работа имеет значение, Олег Борисович. В отличие от ваших мелких интриг. И, насколько я помню, именно вы прервали мой разговор, не давая мне возможности ответить Сергею Павловичу. Так что, если кто-то здесь и демонстрирует отсутствие воспитания, то это, простите, вы."
Олег сделал шаг вперёд. Один. Второй. Медленно, хищно, как голодный зверь, идущий на жертву. Маша не отступала, хотя инстинкт кричал ей бежать.
"Мелких интриг?" — его губы искривились в злой усмешке. — "Вы осмеливаетесь говорить о мелких интригах, когда сами ведёте себя как девочка-подросток, которая не может определиться со своими приоритетами? То вы притворяетесь деловой акулой, то таскаетесь с цветочками от... наивного романтика?" Он окинул взглядом букет, который Маша всё ещё сжимала, и в его глазах мелькнуло презрение.
"Моя личная жизнь вас не касается, Олег Борисович," — голос Маши был твёрдым, но внутри всё дрожало. — "В отличие от некоторых, я умею разделять работу и личное."
"О, неужели?" — он подошёл совсем близко, его тень накрыла её, от него пахло дорогим одеколоном и какой-то опасностью. Его глаза были прикованы к её губам, гипнотизируя, не давая отвести взгляд. — "Тогда объясните мне, Мария Андреевна, почему каждый раз, когда я подхожу к вам так близко... когда я смотрю на вас... вы замираете? Почему в ваших глазах появляется это странное, ждущее выражение?"
Маша затаила дыхание. Он наклонился. Медленно. Мучительно медленно. Маша чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Её сердце колотилось где-то в горле. Она ждала. Ждала, что он её поцелует. Это было безумие. Она должна была оттолкнуть его, ударить, закричать. Но она просто стояла, загипнотизированная его близостью, его тёмными, нечитаемыми глазами.
Его губы почти коснулись её. Она почувствовала лёгкое дуновение воздуха, предвещающее прикосновение. Она закрыла глаза, готовясь к этому.
Но поцелуя не последовало. Он резко остановился. Всего в миллиметре от её рта. Маша почувствовала холодный ветерок, когда он отстранился, выпрямляясь.
"Я же вижу, Мария Андреевна," — его голос прозвучал низко, почти шёпотом, но с такой насмешкой, что Маша вздрогнула. — "Вы ждали. Хотели. Каждой клеточкой своего существа. Вы хотите, чтобы я вас поцеловал. Не так ли?"
Маша распахнула глаза. Её щёки горели, позор обжигал её. "Что за чушь вы несёте, Олег Борисович?!" — она попыталась оттолкнуть его, но он даже не пошатнулся. — "Я ничего не ждала! Вы просто... вы сошли с ума!"