"Сошёл с ума?" — он усмехнулся, эта усмешка была наполнена ядом. — "Я? Или это вы, Мария Андреевна, настолько запутались в своих собственных желаниях, что готовы морочить голову бедному Сергею Павловичу, пока втайне мечтаете о совсем другом?" Он сделал акцент на последних словах, и в его взгляде читалась такая едкая издевка, что Маша почувствовала, как её кровь закипает.
"Я никого не морочу! Я люблю Сергея!" — выпалила Маша, чувствуя, как её голос срывается на крик. — "Любила его десять лет! И люблю сейчас! А вы... вы просто пытаетесь всё испортить! Потому что вы завидуете! Завидуете, что у меня есть кто-то, а у вас... у вас никого!"
Взгляд Олега потемнел. В нём вспыхнула такая ярость, что Маша испугалась, но уже не могла остановиться.
"Завидую?" — его голос был опасным, тихим, как предвестник бури. — "Я? Завидую вам? Вы, которая притворяется сильной, а на самом деле дрожит от одного моего взгляда? Вы, которая не может определиться, кто ей нужен – принц из сказки или реальный мужчина, который может и на место поставить?"
"Я прекрасно знаю, кто мне нужен!" — Маша чувствовала, как слёзы подступают к глазам от бессильной ярости. — "Мне нужен человек, который меня уважает! Который не будет подставлять меня перед директором! Который не будет изводить меня своими бессмысленными придирками! Который не будет... не будет использовать своё положение, чтобы контролировать каждый мой шаг! Вы просто трус, Олег Борисович! Вы боитесь признать, что сами одиноки! И пытаетесь разрушить счастье других!"
"Одиночество? Вы думаете, я боюсь одиночества?" — Олег рассмеялся. Это был горький, надрывный смех. — "Я видел такое одиночество, о котором вы, Мария Андреевна, даже помыслить не сможете. Моё одиночество – это мой выбор. В отличие от вашей... иллюзии счастья с вашим милым Сергеем Павловичем. Вы думаете, он тот, кто вам нужен? Вы правда в это верите? Или вы просто убеждаете себя в этом, потому что так проще? Потому что он такой... понятный? В отличие от меня, да?" Он наклонился к ней снова, его глаза пронзали её насквозь. — "Я же вижу вас, Мария Андреевна. Вижу, как вы загораетесь, когда мы спорим. Вижу, как вы ищете мой взгляд, когда я отворачиваюсь. Вижу, как вы пытаетесь понять меня. И эта ваша настойчивость, это ваше любопытство... оно не к Сергею Павловичу. Оно ко мне. Не так ли?"
"Нет!" — Маша резко отвернулась, её голос был полон отчаяния. — "Это неправда! Вы просто... вы просто пытаетесь сбить меня с толку! Вы пытаетесь разрушить всё, что у меня есть! Я люблю Сергея! Я люблю его уже десять лет! Десять лет! И как только я получу его... как только получу мужчину, которого всегда любила, я уволюсь из этой компании! И уйду навсегда! Вернусь на свою прежнюю работу! Туда, где нет ни вас, ни вашей... паранойи!"
Слова вырвались из неё на одном дыхании, полные боли, ярости и какой-то странной, невыплаканной обиды. Она не ожидала, что скажет это. Она не ожидала такой реакции.
Олег Борисович замер. В его глазах мелькнуло что-то, что Маша никогда раньше не видела. Шоку? Боли? Осознанию? Его лицо стало пепельно-серым. Казалось, земля уходит у него из-под ног. Вся его самоуверенность, вся его агрессия, вся его надменность – всё рухнуло в одно мгновение. Он смотрел на неё, словно она нанесла ему удар, от которого невозможно оправиться.
Он открыл рот, но слова застряли у него в горле. Он сделал шаг назад, затем ещё один. Он выглядел растерянным, потерянным, как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. Маша видела, как в его глазах гаснет огонь, как свет покидает его лицо. Он словно сжался, превратившись из хищника в загнанного зверя.
Наконец, он смог выдавить из себя лишь одно слово, почти беззвучно: "Уволитесь?"
Его голос был таким слабым, таким лишённым прежней силы, что Маша почувствовала внезапный, острый укол вины. Она перегнула палку. Она попала в самую больную точку. Она сломала его.
Олег Борисович медленно повернулся, его плечи поникли. Он пошёл к своему столу, его шаги были неуверенными, словно он спотыкался. Он сел в кресло, опустив голову на руки.
Маша стояла посреди кабинета, сжимающая в руках помятый букет, чувствуя, как её собственное сердце разрывается от этой сцены. Она пришла в ярость, чтобы доказать ему что-то, чтобы поставить его на место. Но она не ожидала такого эффекта. Она увидела не монстра, а сломленного человека. И это было куда страшнее любой его злости.
Тишина в кабинете была оглушительной. Нарушалась она лишь его тяжёлым дыханием. Маша чувствовала, что должна что-то сказать, что-то сделать. Но слова застряли в горле. Она получила свою победу, но какой ценой?