Затем он медленно отстранился. Его глаза вновь встретились с её глазами. В них больше не было тоски. Была только пустота. Что-то, что было похоже на... отречение. На принятие поражения. На понимание того, что всё кончено. Или же ей показалось?
Он сделал шаг назад. Затем ещё один. Он повернулся и пошёл к двери. Его шаги были медленными, неверными, словно у очень старого человека. Маша смотрела ему вслед, не в силах пошевелиться, её сердце разрывалось от сочувствия к нему. Что это было? Что только что произошло?
Олег Борисович открыл дверь, его рука лежала на ручке. Он не оглянулся. Он лишь произнёс, его голос был ровным, без единой эмоции, словно ничего не произошло, словно он просто озвучивал рабочее задание, словно этот поцелуй был лишь плодом её воображения: "Отчёт по ресурсам. Срок до завтрашнего утра. Я жду его на своём столе."
И он вышел. Закрыл за собой дверь. Оставив Машу одну посреди кабинета, в наступившей внезапно, оглушительной пустоте.
Маша стояла, не в силах пошевелиться. Её губы всё ещё горели от его прикосновения. Её сердце колотилось в груди, как раненая птица, бьющаяся о прутья клетки. Что это было? Неужели это был его способ "попрощаться"? Его последнее, отчаянное признание, которое он не мог выразить словами, кроме как этим прощальным, болезненным поцелуем?
Она провела рукой по губам, словно пытаясь стереть его прикосновение, но оно только глубже проникало в её сознание, обжигая изнутри. Она вспомнила его лицо, его глаза, полные бездонной тоски, его сломленный вид, его одиночество. Он не хотел, чтобы она уходила. Это было очевидно. Но почему? И зачем этот поцелуй, если он тут же отрёкся от него, вернувшись к привычной маске холодности?
Маша медленно подошла к стулу, на котором лежали цветы. Она взяла их в руки. Они были холодными, их лепестки помялись, словно отражая состояние её души. Она посмотрела на них, а потом на закрытую дверь кабинета Олега. Её жизнь, её будущее, её стремления – всё, что казалось таким ясным ещё час назад, теперь превратилось в запутанный, болезненный клубок.
Она пришла в "ТехноГрад" ради Сергея, ради своей мечты. Она добивалась его внимания, его любви, его признания. И она была так близка. Но Олег... Олег ворвался в её жизнь, как ураган, разрушая всё на своём пути. Он сломал её привычный мир, её представления о самой себе, о любви, о страсти. И теперь, когда она, казалось бы, одержала над ним верх, произнеся те слова, она чувствовала себя опустошённой, растерянной. И, что самое страшное, она ощущала к нему глубокое сочувствие, почти нежность, которую никак не могла объяснить.
Что делать теперь? Как работать с ним после всего, что произошло? Как смотреть на него, зная, что он её поцеловал? Зная, что она чувствовала во время этого поцелуя – это странное, щемящее чувство, которое пронзило её до глубины души? И зная, что она сказала ему о Сергее?
Маша почувствовала, как по её щекам катятся слёзы. Это были слёзы растерянности, слёзы обиды, слёзы... чего-то ещё, чего она не могла понять, но что разрывало её изнутри. Ей хотелось кричать. Ей хотелось бежать. Но она знала, что не может.
Она должна была завершить отчёт. До завтрашнего утра. Он ждал его.
Маша села за свой стол, который всё ещё стоял напротив его двери. Она включила компьютер. Слова и цифры расплывались перед глазами. Её мозг отказывался работать. Всё, о чём она могла думать, это его глаза, его прикосновение, его губы. И его слова: "Вы лжёте мне. И вы лжёте себе."
Неужели он прав? Неужели она лжёт себе? Неужели за всей её одержимостью Сергеем, за всей этой выстроенной ею идеальной картинкой, скрывалось что-то другое? Что-то, что было гораздо глубже, гораздо опаснее, гораздо неудобнее? Что-то, что только что разбудил в ней этот монстр с такой невероятной, ранящей болью в глазах?
Маша провела рукой по волосам, её пальцы дрожали. Она чувствовала себя так, словно стояла на краю пропасти, и одно неверное движение могло обернуться падением. Но она также чувствовала странное, почти болезненное ожидание. Ожидание того, что произойдёт дальше. Игра была не просто не окончена. Она, кажется, только начиналась, набирая обороты, и правила в ней менялись каждую секунду. И Маша понимала, что эта битва – или эта любовь – будет самой сложной в её жизни.