"Моя репутация безупречна," — сухо ответил Олег. — "В отличие от некоторых, кто привык работать по чужим лекалам и жить чужими мечтами."
"Мои мечты, Олег Борисович, принадлежат только мне," — парировала Маша. — "И они гораздо масштабнее, чем тесный кабинет и мания контроля."
Их перепалка становилась всё острее, слова летали, как острые клинки, а Сергей сидел между ними, бледный, как полотно, пытаясь понять, как из рабочей дискуссии мог вырасти такой личный и едкий спор. Он пытался вставить слово, но его тут же прерывали.
"Коллеги, может, хватит?" — наконец не выдержал Сергей. — "Мы же пришли сюда ужинать, а не... соревноваться."
"Сергей Павлович, вы слишком наивны. Вы думаете, что в нашем мире можно просто ужинать? Без подводных камней? Без скрытых мотивов? Вы думаете, что все так же прямолинейны, как вы?" Он посмотрел на Машу, и в его глазах читался почти отчаянный вызов. — "Вы думаете, что Мария Андреевна — это просто безобидный цветочек, который можно выращивать в тёплой оранжерее?"
Маша почувствовала, как по её телу пробежал холодок. Он будто обнажал её душу перед Сергеем.
"Сергей Павлович, не обращайте внимания," — Маша попыталась сгладить ситуацию. — "Олег Борисович просто... в ударе. Он любит драматизировать."
"Драматизировать?" — Олег усмехнулся. — "Я? Я всего лишь указываю на очевидные вещи. Которые некоторые предпочитают не замечать." Он посмотрел на Сергея, и в его взгляде читалась такая жалость, что Сергей покраснел. — "Вы думаете, что понимаете Марию Андреевну? Вы уверены, что знаете, что она чувствует, чего она хочет на самом деле?"
"Я знаю Машу достаточно хорошо," — твёрдо ответил Сергей, пытаясь вернуть себе инициативу.
"О, неужели?" — Олег рассмеялся. Это был короткий, резкий смех. — "Вы уверены? А если я скажу вам, что Мария Андреевна готова бросить всё ради своих амбиций? Что она пришла в "ТехноГрад" не за вами, Сергей Павлович, а за креслом? За властью? За признанием, которое, как она считает, вы ей не дали?"
Сергей посмотрел на Машу, его глаза были полны недоверия. Маша почувствовала удар. Он специально это делает. Он хочет её сломать.
"Олег Борисович, вы переходите все границы!" — голос Маши дрожал от ярости. — "Вы не имеете права говорить такие вещи!"
"Я имею право говорить правду, Мария Андреевна," — его голос был холоден, но в его глазах полыхал огонь. — "И правда в том, что вы слишком долго играли в невинность. Вы слишком долго пытались казаться жертвой, когда на самом деле были хищницей. А теперь, когда ваша игра разоблачена, вам не нравится?"
"Моя игра?" — Маша встала, её руки дрожали. — "Вы говорите о моей игре? Это вы играете, Олег Борисович! Вы всегда играли! Вы разрушаете всё вокруг себя, а потом притворяетесь, что ничего не произошло! Вы трус! Вы боитесь своих собственных чувств, своей собственной уязвимости, поэтому пытаетесь спрятать её за агрессией и цинизмом!"
В его глазах мелькнула боль. Маша поняла, что попала в цель. Она почувствовала мимолётное сочувствие, но тут же подавила его. Он заслужил это.
"Уязвимости?" — Олег поднялся из-за стола, медленно, словно невидимая сила тянула его вверх. — "Вы хотите увидеть уязвимость? Вы хотите увидеть, на что способен человек, которого загнали в угол?"
В этот момент Сергей, наконец, встал. "Извините, коллеги, мне нужно... отлучиться на минуту." Он кивнул и поспешно направился к туалетам, оставив их одних. Наконец-то. Олег посмотрел ему вслед, а затем перевёл взгляд на Машу. В его глазах полыхал неконтролируемый огонь.
"Так вот," — прошипел Олег, как только дверь туалета за Сергеем закрылась. — "Вы не просто играете. Вы играете со мной." Он подошёл к ней совсем близко, его голос был низким, почти звериным рычанием. — "Вы думаете, я не вижу, как вы наслаждаетесь этой пылью в глаза? Как вам нравится эта власть, которую вы получили, играя на чувствах?"
"Я ни на чьих чувствах не играю!" — возразила Маша, её голос был полон негодования. — "Это вы... вы просто пытаетесь всё испортить!"
"Я порчу? Это вы пытаетесь сбежать от того, что очевидно!" — его взгляд был прикован к её губам. — "Вы боитесь признать, что это... вот это всё между нами... куда реальнее и важнее, чем ваши десятилетние иллюзии! Вы боитесь признать, что та искра, которую вы чувствуете, не от его, а от моей близости!"
"Вы просто помешаны на себе, Олег Борисович!" — воскликнула Маша. — "Вам кажется, что весь мир крутится вокруг вас!"
"А разве нет?" — он усмехнулся, эта усмешка была наполнена горечью и отчаянием. Он протянул руку, взял её вилку со стола, поднёс её к её тарелке. Там лежал кусочек ролла. Он наколол его. — "Вы слишком много говорите, Мария Андреевна. Вам пора научиться молчать."
Он поднёс вилку с роллом прямо к её губам. Это был странный, нелепый, интимный жест. Его глаза не отрывались от её рта, в них читался вызов, приказ, и что-то ещё, неуловимое, что заставляло её сердце колотиться. Маша смотрела на вилку, на его глаза. Она могла оттолкнуть её. Могла отказаться. Но она не сделала этого. Она медленно приоткрыла губы и позволила ему вложить ролл в её рот.
Маша медленно прожевала, чувствуя его взгляд, прожигающий её насквозь. Это было публично. Это было нагло. Это было почти поцелуем. И в этот момент она увидела, как Сергей выходит из туалета.
Олег Борисович медленно отвёл вилку, его глаза встретились с широко распахнутыми глазами Сергея, застывшего посреди зала. На лице Олега мелькнула тонкая, почти незаметная, но абсолютно торжествующая улыбка. Он демонстративно опустил вилку обратно на стол, словно только что завершил нечто совершенно обыденное.
Сергей стоял, белый как мел. Он посмотрел на Машу, затем на Олега, затем снова на Машу, его глаза были полны боли и предательства. Вся его наивность, вся его вера в "деловую дискуссию" рухнули в одно мгновение. Он видел. Он видел, как Олег кормил Машу с вилки. Он видел их близость, их странную, порочную связь.
"Что ж," — Олег Борисович выпрямился, его голос был на удивление спокоен, но в нём звенела сталь. Он даже не взглянул на Машу. — "Думаю, на сегодня деловая дискуссия окончена. Сергей Павлович, надеюсь, вы теперь понимаете, почему я настаиваю на тщательном контроле за Марией Андреевной. Она склонна к неожиданным решениям, которые могут нарушить равновесие." Он кивнул, словно это было самым очевидным выводом. — "До завтра, коллеги."
И, не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел из ресторана, оставив Машу и Сергея в гробовой тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием.
Маша стояла, не в силах пошевелиться, её губы всё ещё горели от его прикосновения, от вкуса ролла, который он сам вложил ей в рот. Она посмотрела на Сергея. Его лицо было бледным, его глаза полны боли и отчаяния. Он смотрел на неё так, словно видел совершенно незнакомого человека. Их мечта, их сказка – всё рухнуло в одно мгновение.
И Маша вдруг поняла. Всё кончено. Её старая жизнь, её старые мечты – всё исчезло. И теперь перед ней стояла лишь неизвестность, наполненная дикой, опасной энергией Олега.