Она провела в ванной больше времени, чем обычно, пытаясь стереть следы бессонной ночи и вчерашнего безумия. Строгий деловой костюм, который она выбрала, должен был стать её бронёй. Ничего лишнего, никаких намёков, только профессионализм. Она была здесь работать, и она это докажет. Ему. И себе.
В восемь утра, минута в минуту, Маша спустилась в ресторан отеля. Олег Борисович уже сидел за столиком у окна, держа в руках меню, но его взгляд был устремлён на вход. Он поднял глаза, когда она появилась, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Ни намёка на вчерашнюю ярость, на страсть, на тот безумный поцелуй. Он был воплощением холодного, неприступного айсберга.
"Доброе утро, Мария Андреевна," — его голос был ровным, лишённым всяких интонаций, будто вчерашней ночи и не было. — "Надеюсь, вы хорошо выспались. У нас плотный график."
Маша подошла к столику и села напротив него, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. "Доброе, Олег Борисович. Вы правы, я прекрасно отдохнула. И готова к работе." Она почувствовала себя лгуньей, говоря эти слова, но выбора не было.
Официант подошёл, и Маша заказала лёгкий завтрак, стараясь говорить максимально официально. Олег Борисович тоже заказал что-то простое. Между ними повисла напряжённая тишина, которую можно было резать ножом.
"Мы начнём с презентации для партнёров в десять утра," — нарушил молчание Олег, глядя в свои бумаги. — "Я хочу, чтобы вы присутствовали и внимательно слушали. Затем, после обеда, мы проведём ряд двусторонних встреч. Ваша задача — фиксировать ключевые моменты и задавать уточняющие вопросы по финансовым аспектам."
Он говорил о работе, совершенно игнорируя то, что произошло между ними. Это было его тактикой – сделать вид, что ничего не было, чтобы выбить её из колеи. Но Маша не собиралась поддаваться.
"Хорошо, Олег Борисович," — её голос был таким же холодным, как и его. — "Я подготовлюсь."
Завтрак прошёл в полной тишине, прерываемой лишь стуком приборов и редкими, сугубо деловыми фразами Олега. Маша чувствовала себя так, словно играла роль в чужом спектакле, где ей не дали сценария.
Презентация прошла успешно, но Маша ощущала каждый взгляд Олега, каждое его движение. Он был рядом, но так же далёк, как никогда. Она ловила себя на мысли, что ищет в его глазах хоть какой-то намёк на вчерашнее, хоть каплю того безумия, что он продемонстрировал ночью. Но там была лишь стальная непроницаемость.
После презентации, когда они вышли в коридор, Маша не выдержала. "Олег Борисович," — её голос был тихим, но решительным. — "Мы можем поговорить о вчерашнем?"
Он остановился, не поворачиваясь к ней. "О вчерашнем? Мария Андреевна, если вы имеете в виду рабочий ужин, то он прошёл продуктивно. Мы обсудили важные моменты. Что ещё вас интересует?"
Маша почувствовала, как её щёки горят. Он снова притворялся. Это было невыносимо. "Вы прекрасно знаете, о чём я говорю, Олег Борисович. Я говорю о... о том, что произошло в баре. О поцелуе."
Олег медленно повернулся к ней. В его глазах мелькнула тень, но тут же погасла. На его губах появилась тонкая, почти незаметная, но безумно ехидная улыбка. "Ах, поцелуй," — его голос был мягким, почти ласковым, но в нём звенела неприкрытая насмешка. — "Мария Андреевна, вы такая драматичная. Вы, должно быть, слишком устали вчера. Или перебрали с саке. Мне кажется, вам просто приснился сон."
Маша ахнула. Он отрицал. Полностью и безжалостно. Он делал вид, что ничего не было. Это было куда хуже, чем его ярость, куда хуже, чем его доминирование. Это было уничтожение её реальности.
"Вы лжёте!" — её голос дрогнул.
"Лгу?" — Олег Борисович поднял бровь, его взгляд был холоден и проницателен. — "Мария Андреевна, у вас есть доказательства? Свидетели? Или вы хотите обвинить меня в харассменте? Может быть, вы хотите подставить меня, чтобы получить мою должность? Это ведь в вашем духе, не так ли? Разве не ради кресла вы пришли в "ТехноГрад"?"
Эти слова ударили Машу сильнее любого физического удара. Он бил по самому больному, по её амбициям, по её стремлению к карьере, обвиняя её в подлости.
"Как вы смеете!" — Маша чувствовала, как кровь приливает к лицу. — "Я никогда бы не стала..."
"Стали бы, Мария Андреевна," — Олег перебил её, его голос был холодным, как лезвие. — "Вы готовы на многое ради своих целей. Не стоит притворяться невинной овечкой. Мы с вами прекрасно знаем, чего вы стоите. И на что вы способны." Он сделал паузу, его взгляд скользнул по ней сверху вниз, оценивающий, пренебрежительный. — "А что касается вчерашнего... мне кажется, вы просто фантазируете. Наверное, слишком много романтических сериалов смотрите."
Он отвернулся и пошёл прочь, оставив Машу стоять посреди коридора, сжигаемой позором и бессильной яростью. Это была его новая тактика – газлайтинг. Заставить её сомневаться в собственной памяти, в собственных ощущениях. Он не просто отрицал произошедшее, он перекладывал вину на неё, обвиняя её в неадекватности, в желании его подставить.
Маша сжала кулаки. Она никогда ещё не чувствовала такой ненависти. И в то же время... где-то глубоко внутри, под слоем этой ярости, зрело что-то другое. Ненависть была слишком простой эмоцией для того, что он с ней делал. Он выбивал почву у неё из-под ног, разрушал её мир, но, возможно, именно это было ей сейчас нужно.
Оставшийся день Олег Борисович вёл себя безупречно. Он был вежлив, корректен, профессионален. Он задавал ей вопросы по работе, внимательно слушал её ответы, давал указания. Ни одного лишнего слова, ни одного намёка на их личную драму. Он был идеальным руководителем. И Маша ненавидела его за это ещё больше. За то, что он был таким контролируемым, таким непостижимым.
К вечеру Маша чувствовала себя совершенно опустошённой. Ужин они снова провели вместе, в том же ресторане отеля, и Олег снова заказал еду, не спрашивая её мнения. Они сидели в тишине, изредка обмениваясь рабочими репликами. После ужина Олег сухо сказал: "Мария Андреевна, я жду от вас детальный анализ по сегодняшним встречам к завтрашнему утру. Прошу подготовить его тщательно." И ушёл, оставив её одну за столом.
Маша вернулась в свой номер. Розы стояли там, алые, яркие, словно насмехаясь над ней. Она посмотрела на них. Неужели это был всего лишь сон? Неужели она всё выдумала? Его прикосновения, его губы, его ярость?
Она достала телефон. Набрала Сергея. Он ответил сразу.
"Маша! Как ты там? Что он? Он пристаёт?" — его голос был полон беспокойства.
"Сергей," — голос Маши дрогнул. — "Нет. Он... он ведет себя так, будто ничего не было. Он просто игнорирует всё, что произошло. И обвиняет меня в том, что я всё это придумала."
Наступила тишина. Затем Сергей сказал, его голос был полон решимости: "Не ведись на это, Маша. Он просто пытается тебя сломать. Держись. Я знаю, что ты сильная. И я верю тебе."
Эти слова Сергея, его вера, словно бальзам легли на её израненную душу. Да, он не такой, как Олег. Он не играет в эти жестокие игры. И он верит ей.
"Спасибо, Сергей," — прошептала Маша. — "Мне нужно было это услышать."
"Я всегда рядом, Маша," — сказал Сергей. — "Я жду тебя. Возвращайся скорее. Мы со всем разберёмся. Вместе."
Маша отключила звонок. Её взгляд снова упал на алые розы. Они были прекрасны, но их красота была ядовитой. Она больше не сомневалась. Это не был сон. Это была реальность, которую Олег пытался у неё отнять. Но он не сможет. Она не даст ему этого сделать. Она будет бороться. За свою реальность. За свою память. И, возможно, за что-то ещё, что пока ещё не осознавала.