"Я тоже скучаю, Сергей," — прошептала Маша, и это было правдой. Она скучала по его спокойствию, по его теплу, по той стабильности, которую он давал. — "Мне нужен только ты."
Она отключила звонок. Взгляд упал на алые розы. Они всё ещё стояли в вазе, их цвет казался ещё более насыщенным в полумраке комнаты. Теперь они не казались насмешкой. Они казались символом их войны. И Маша была готова сражаться.
Она села за стол, чтобы работать над отчётом, но мысли всё равно возвращались к Олегу. Ей хотелось позвонить Сергею ещё раз, просто чтобы услышать его голос. Но она понимала, что это будет слабостью. Она должна быть сильной.
Внезапно раздался стук в дверь. Маша вздрогнула. Время было позднее. Кто это мог быть? Сердце заколотилось. Она подошла к двери, не спрашивая, кто там, и осторожно приоткрыла её.
На пороге стоял Олег. Он был в домашней одежде, без пиджака, в простой футболке, которая обтягивала его мощную грудь. Его волосы были чуть растрёпаны, а глаза... в его глазах не было ни холода, ни насмешки, ни ярости. В них была какая-то невыносимая тоска и неуверенность.
"Мария Андреевна," — его голос был непривычно низким, почти хриплым, без тени высокомерия. — "Я... я видел, что вы ещё не спите. Мне нужно с вами поговорить."
Маша стояла, онемевшая. Что это было? Куда делся тот, кто только что пытался её унизить?
"О чём, Олег Борисович?" — её голос прозвучал тихо.
Он сделал шаг вперёд, не дожидаясь приглашения, и вошёл в её номер. Дверь за ним медленно закрылась. Маша отступила. Он выглядел опасным, но не агрессивным. Скорее, растерянным.
"Я слышал ваш разговор," — он посмотрел на её телефон, лежащий на столе. — "С Сергеем Павловичем." В его голосе прозвучала горечь.
Маша молчала. Она не знала, как реагировать.
Олег подошёл ближе, его взгляд был прикован к её глазам. "Неужели мой сигнал был недостаточно однозначен?" — он медленно поднял руку, его пальцы коснулись её щеки, нежно, почти благоговейно. — "Вы его не поняли?"
Маша почувствовала, как её тело обмякло от этого прикосновения. Её мысли спутались.
И тут он, не говоря больше ни слова, наклонился и вновь поцеловал её. Но этот поцелуй был другим. Не яростным, не требующим, как прошлой ночью. Этот был нежным, молящим, полным отчаяния и невысказанной боли. Он целовал её так, словно хотел попросить прощения, словно хотел залечить раны, которые сам же нанёс. Его губы были мягкими, его руки осторожно обхватили её лицо, большой палец поглаживал её скулу. В этом поцелуе не было желания захвата, только глубокая, пронзительная тоска и страх потери. Он целовал её так, словно пытался убедить её, что все его жестокие игры были лишь защитой, маской, за которой скрывалось что-то гораздо более глубокое и уязвимое. Маша почувствовала, как слёзы навернулись на глаза.
В этот момент, когда она уже начала отвечать на поцелуй, её взгляд упал на телефон, лежащий на столе. На экране всё ещё горела надпись "Вызов завершён". И тогда она вспомнила слова Сергея: "Я верю тебе. Мне нужен только ты."
Её глаза резко открылись. Ярость, холодная и жгучая, опалила её изнутри. Он снова это сделал! Он снова пытался манипулировать ею, использовать её слабость, её чувство вины! Он слышал её разговор с Сергеем, услышал её слова о том, что ей нужен только он, и пришёл, чтобы разрушить это, чтобы перетянуть её на свою сторону, используя свою уязвимую маску!
Маша почувствовала, как её рука резко поднялась. И с силой опустилась на его щеку. Звонкий, резкий звук пощёчины разнёсся по тихому номеру.
Олег отшатнулся. Его глаза расширились от удивления, на щеке медленно проступил красный отпечаток её ладони. В них снова появился тот звериный блеск, но теперь он был смешан с непониманием и болью.
Маша тяжело дышала, её грудь вздымалась. "Да как вы смеете?!" — её голос был полон ярости, он дрожал, но каждое слово было чётким и острым. — "Как вы смеете?! Вы что, думаете, что можете так просто приходить и... и играть со мной?! Думаете, что я игрушка в ваших руках?! Что я забуду всё, что вы сделали?!"
Олег стоял, глядя на неё, не в силах вымолвить ни слова. Его взгляд метался между её горящими глазами и красной отметиной на своей щеке.
"Убирайтесь!" — Маша указала на дверь, её рука дрожала, но решимость была непоколебимой. — "Немедленно! И не смейте больше появляться у меня на глазах, если это не касается работы!"
Олег продолжал смотреть на неё, его лицо было искажено смесью шока и ярости. Он медленно поднял руку и прикоснулся к своей щеке. Затем, не говоря ни слова, он развернулся и так же молча, как и вошёл, вышел из её номера, оставив Машу одну.
Дверь закрылась, и Маша рухнула на стул, прижимая руки к пылающим щекам. Её сердце всё ещё бешено колотилось. Она сделала это. Она дала ему отпор. И теперь она была уверена, что война только начинается.