"Я провожу Марию Андреевну," — объявил Олег, и в его голосе прозвучали собственнические нотки.
Они попрощались с партнёрами и вышли из ресторана. Ночной воздух был свежим и немного морозным, и он тут же отрезвил Машу, но не до конца. Голова всё ещё кружилась, а ноги слушались не так хорошо, как хотелось бы. Олег держал её за поясницу, его прикосновение было постоянным, его тепло проникало сквозь ткань платья.
Они поднялись на лифте. В лифте было тихо, только Олег и Маша. Его взгляд скользнул по её лицу, по её губам, по её чуть раскрасневшимся щекам. Он усмехнулся. "Кажется, кто-то сегодня расслабился," — его голос был низким, полным скрытой насмешки.
"Я просто... хорошо провела время," — пробормотала Маша, пытаясь отодвинуться, но его рука на её пояснице не давала этого сделать.
Лифт остановился на её этаже. Олег вышел за ней. Он не отпускал её. Он просто продолжал держать её, его рука скользила чуть ниже, почти касаясь ягодиц, но не пересекая грань. Он шёл рядом, его присутствие было всеобъемлющим, заполняющим всё вокруг.
Они дошли до её номера. Маша вытащила карточку-ключ, но её пальцы были непослушными. Она уронила её. Олег наклонился, поднял карточку, и, не говоря ни слова, сам вставил её в замок. Дверь тихо открылась.
Он не отпустил её. Его рука по-прежнему была на её пояснице. Он медленно подтолкнул её внутрь номера. Маша вошла, её сердце бешено колотилось. Дверь за ними закрылась с мягким щелчком, и этот звук прозвучал как приговор. Они были вдвоём. В номере. И она была пьяна.
"Что ж, Мария Андреевна," — его голос был низким, почти шёпотом, и она почувствовала его дыхание на своей шее. Он прижал её спиной к двери, отрезая путь к отступлению. Его руки скользнули по её талии, затем вверх, обхватывая её, притягивая к себе. — "Наконец-то мы одни. И вы, кажется, стали куда более... покладистой."
Маша попыталась сопротивляться, но её тело было вялым, а голова кружилась. Она подняла взгляд. Его глаза горели в полумраке номера, в них читалось неудержимое желание, но и какая-то странная, болезненная нежность.
"Олег..." — прошептала Маша, пытаясь выдавить из себя протест.
Он не дал ей договорить. Его губы обрушились на её, властно, требовательно. Это был не тот поцелуй отчаяния, что был прошлой ночью. Этот был поцелуем хищника, который наконец-то догнал свою добычу. Его губы были горячими, настойчивыми, он впивался в неё, его руки крепко держали её за талию, прижимая её тело к своему. Маша почувствовала, как её тело отзывается на этот напор, как внутри неё пробуждается что-то тёмное, давно подавленное, что-то, что было одновременно страшным и невероятно притягательным. Она не отвечала на поцелуй, но и не сопротивлялась, её разум был затуманен алкоголем и его близостью.
Его губы скользнули по её щеке, к шее, оставляя обжигающие следы. Он целовал её ключицы, спускаясь всё ниже. Маша почувствовала, как его рука медленно скользнула по её бедру, нежно, едва касаясь. Она вздрогнула.
"Олег..." — её голос был лишь стоном, она пыталась прийти в себя, понять, что происходит.
Его рука не остановилась. Она продолжала свой путь, медленно, с чувственным давлением, пока не скользнула под подол её платья. Тёплая ладонь легла на её голое бедро, а затем стала медленно, дразняще подниматься вверх. Маша замерла. Её дыхание перехватило. В этот момент она почувствовала, как по телу пробегает огненная волна, как внутри неё что-то сжимается и вибрирует от невыносимого напряжения.
Его пальцы, тёплые и настойчивые, коснулись её, и Маша ахнула, её тело выгнулось, словно электрическим разрядом. В её голове пронеслись миллионы мыслей, образы Сергея, обещания, но всё это было заглушено оглушительным взрывом, который разорвал её изнутри.
Маша задохнулась. Её глаза закрылись. Она почувствовала, как её тело обмякло в его руках, и из её горла вырвался глухой стон.
Олег почувствовал это. Он отстранился, его дыхание было таким же прерывистым, как и её. Он смотрел на неё, его глаза были расширены, в них читался дикий триумф, смешанный с пониманием и почтительностью. Он видел её уязвимость, её покорность, её капитуляцию.
Маша открыла глаза. Мир перед ней расплывался. Она почувствовала себя опустошённой, растоптанной, но в то же время... ожившей. Он разрушил её, но и пробудил что-то, о чём она боялась даже подумать.
Олег встретился с ней глазами. В его взгляде не было ни осуждения, ни насмешки, лишь глубокая, изучающая интенсивность. Он говорил нежно, но с той же пронзительной прямотой, что и всегда.
"Мне продолжить?" — его голос был низким, почти интимным, он едва касался её слуха, словно шёпот ветра. — "Или мне уйти?"
Маша смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Её тело дрожало. Разум кричал одно, а тело, к её ужасу, жаждало другого. Выбор был перед ней, страшный и манящий.