Он мой… точка.
Я поворачиваюсь к нему. Он не сдвинулся с места, бутылка водки все также стоит посреди стола, как пресловутый розовый слон, он кусает свою гребаную губу, а от вращающихся шестеренок идет пар.
Я киваю на бутылку.
— Зачем это здесь? — спрашиваю настойчиво.
— Не знаю, — отвечает он. Его лицо измучено, и меня убивает то, что я по другую сторону от него.
— Тебе хочется выпить?
— Не сейчас, когда ты здесь, — тихие слова звучат громко и ясно.
— Это ты от меня ушел, — напоминаю я.
— Знаю.
— А что, если бы я не появилась? — Вопрос на миллион. Я снова и снова прокручиваю в голове одно и то же. Он ведет себя так, словно это ничего не значит, постоянно уверяя, что ему не нужно пить, пока у него есть я, но теперь я нахожу его в компании с бутылкой водки, потому что мы вспылили. Ладно, мы больше, чем вспылили, но дело не в этом. Я не могу так волноваться всякий раз, когда мы ссоримся. От моего внимания не ускользнуло, что водка — не единственная вещь, составившая ему компанию.
— Я бы не стал пить. — Он отталкивает бутылку.
Взглянув на бутылку, замечаю, что она запечатана и полна, и все же, она на столе, и причина, заставившая его поставить ее туда… я. Я — причина его сумасшествия, до нелепости претенциозных целей и срывов. Это все моя вина. Я превратила его в помешанного на контроле невротика.
Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, мой разум лихорадочно перебирает все, в чем нам нужно разобраться, в то время как он прикусывает нижнюю губу, явно не зная, что мне сказать. Я тоже не знаю, с чего начать.
— Тогда, к чему она здесь? — спрашиваю я.
Он небрежно пожимает плечами. Это сводит меня с ума. Мой страх оправдался, и теперь он ожидает, что я позволю ему отмахнуться от него и преуменьшить неопределенными ответами и пожатием плеч?
— Я не собирался пить, Ава, — в его голосе слышится легкое раздражение.
Я потрясена.
— Ты выпьешь, если я уйду?
Его глаза устремляются на меня, на прекрасном лице паника.
— Ты собираешься уйти?
— Ты должен на кое-что ответить. — Я угрожаю ему, но чувствую, что это мой единственный выход. Он должен мне сказать. — Почему Микаэля так интересуют наши отношения?
— Его бросила жена, — быстро выплевывает он.
— Потому что ты с ней переспал.
— Да.
— Когда?
— Несколько месяцев назад, Ава. — Он смотрит на меня с искренностью в глазах. — Это та женщина, которая заявилась в «Луссо». Я говорю тебе до того, как ты снова пригрозишь уйти от меня. — Его сарказм очень мил.
— Она ведь приходила не потому, что беспокоилась о тебе, да?
— Да, возможно, но еще она хочет меня.
— Кто бы не хотел? — Я невероятно спокойна.
Он мягко кивает.
— Ава, я ей все доходчиво объяснил. Я переспал с ней несколько месяцев назад, она вернулась в Данию. Не понимаю, почему она решила преследовать меня сейчас.
Я верю ему, и в любом случае, Микаэль разбирался с разводом, так что это должно было произойти некоторое время назад. Развод требует времени. Все становится очень ясным. Ничего необычного, Микаэль попытается отбить меня у Джесси.
— Он хочет отнять меня у тебя, как ты отнял его жену.
Он опускает голову на руки.
— Я не отнимал ее, Ава. Она ушла по собственному желанию, но, да, он действительно хочет забрать тебя у меня.
— Но вы были само дружелюбие, а ты купил «Луссо». — У меня болит голова.
— Это всего лишь маска, Ава, с его стороны. У него не было ничего против меня, ничего, чем бы он мог причинить мне боль, потому что мне все было безразлично. Но теперь у меня есть ты. — Он смотрит на меня. — Теперь он знает, куда воткнуть нож.
Глаза начинает покалывать, и я наблюдаю, как сникает его лицо, а взгляд стекленеет. Больше не могу выносить, что нахожусь так далеко от него. Я подхожу к его креслу, и он раскрывает мне объятия. Не обращая внимания на его распухшую руку, забираюсь к нему на колени, позволяя поглотить меня в объятиях и вторгнуться во все мои чувства. Его прикосновение и запах сразу успокаивают меня, и происходит неизбежное, как это всегда бывает, когда мы вот так соединяемся друг с другом — все вызывающие смятение проблемы кажутся несущественными и не имеющими значения. Есть только мы в нашей собственной маленькой сфере удовольствия, успокаиваем друг друга, усмиряем. У нас на пути встает весь мир. Или, что более важно, у нас на пути встает прошлое Джесси.
— Я умру от любви к тебе, — говорит он, переполняемый эмоциями, которые, знаю, он испытывает на самом деле. — Я не могу отпустить тебя в Швецию.