Я вздыхаю.
— Знаю.
— И ты должна была позволить мне разобраться с твоими вещами. Я не хотел, чтобы ты виделась с ним, — добавляет он.
Сейчас я просто ему поддамся.
— Знаю. Он в курсе о тебе.
Чувствую, как он напрягается подо мной.
— Обо мне?
— Сказал, что ты буйный алкоголик.
Он расслабляется и смеется.
— Я буйный алкоголик?
Я смотрю на него, потрясенная его пресыщенной реакцией на что-то столь пагубное.
— Это не смешно. Откуда он знает?
— Ава, честно говоря, понятия не имею. — Он вздыхает. — В любом случае, его дезинформировали, потому что я не алкоголик, — он поднимает брови, глядя на меня.
— Да, знаю. — Я смягчаюсь, но почти уверена, что проблема Джесси с выпивкой отмечена где-то на шкале алкоголизма. — Джесси, что мне делать? Микаэль — важный клиент. — Внезапно мне в голову приходит ужасно неприятная мысль. — Он нанял меня для «Здания жизни» только из-за тебя?
Он улыбается.
— Нет, Ава. До вчерашнего дня он даже не знал о нас. Он нанял тебя, потому что ты талантливый дизайнер. Тот факт, что ты также потрясающе красива, был дополнительным преимуществом. А тот факт, что я влюбился в тебя, стал для него еще большим бонусом.
— Ты сам себя выдал, — говорю тихо. Если бы Джесси не уничтожил мою встречу с Микаэлем, тот, возможно, никогда бы не установил связь.
— Я действовал импульсивно. — Он пожимает плечами. — Я запаниковал, когда увидел его имя в твоем ежедневнике. Полагал, после «Луссо» ты его больше не увидишь. В любом случае, знай он, моя ты или нет, он бы преследовал тебя. Как я уже сказал, он неумолим.
Я помню, как выпучились его глаза, а мускул на челюсти стал тикать, когда он заметил встречу в ежедневнике. И не потому, что я заменила чертову штуковину. А потому, что в ней значилось имя Микаэля.
— Откуда ты знаешь? Он женат. Ну, был женат.
— Ава, раньше его это не останавливало.
— Правда?
Мне он показался порядочным, джентльменом. Я не могла ошибаться сильнее. У меня полнейшее психическое расстройство. Я не могу в настоящее время работать с Микаэлем — после того, что узнала о нем. Во-первых, Джесси не подпустит меня к этому человеку и на милю, а во-вторых, я все равно не желаю находиться рядом с ним. Он хочет специально навредить Джесси и в качестве инструмента намерен использовать меня. Он жаждет мести, а я — единственное слабое место Джесси. О боже, я должна встретиться с ним в понедельник. Будет ужасный бардак. Я хочу накричать на Джесси за то, что он не держал член в штанах, но затем разум, естественно, возвращается к тому дню, когда я узнала об истинных событиях, происходящих в «Поместье». Тот мерзкий слизняк, которого выгнал Джон, вопил о том, что мужья и совесть — Джесси не помеха. Сколько браков он разрушил? Сколько мужей хотят отомстить?
Отрываюсь от непрошеных мыслей, когда Джесси обхватывает мое лицо ладонью.
— Как ты сюда попала?
Я ухмыляюсь.
— Отвлекла назначенного тобою охранника.
Его глаза сверкают, губы подергиваются.
— Придется его уволить. Как тебе удалось?
Моя улыбка гаснет, когда я думаю о счете за ремонт, который получит Джесси.
— Джесси, ему шестьдесят, если не больше. Я вырубила телефонную систему, чтобы он не мог сообщить тебе о моем побеге из твоей небесной башни.
— Нашей башни. Вырубила? — Он слегка хмурит лоб.
Я снова зарываюсь лицом ему в грудь.
— Вырвала провода.
— О, — говорит он ровным голосом, но я знаю, что он подавляет смех.
— В какие игры ты играешь, заставляя пенсионера пытаться удержать меня дома? — спрашиваю обвиняюще. Даже на каблуках я бы могла обогнать Клайва.
Он нежно гладит меня по волосам.
— Я не хотел, чтобы ты уходила.
— Ну, тогда тебе следовало остаться. — Я вытаскиваю его рубашку из брюк и пробираюсь руками вверх, останавливаясь на его теплой груди. Он крепче обнимает меня, и я чувствую под ладонями биение его сердца. Это так успокаивает.
— Я безумно злился. — Он вздыхает. — Ты сводишь меня с ума. — Он целует меня в висок и глубоко зарывается в мои волосы. Я в смятении качаю головой. — Не качай головой, леди, — говорит он строгим, приглушенным голосом, который я полностью игнорирую.
— Как твоя рука?
— Была бы в порядке, если бы я не продолжал бить ею во все подряд, — отвечает он сухо:
Я вырываюсь из его объятий.
— Дай посмотреть. — Я устраиваюсь у него на коленях, и он вытаскивает руку из-за моей спины, располагая между нашими телами. Я осторожно беру ее. Он не морщится, но я бросаю на него быстрый взгляд, чтобы убедиться, что на его лице не отражается боль.