— Отнеси их в нашу комнату, — кричит он мне вслед.
В нашу комнату?
— Не могу, — кричу в ответ, исчезая в своей любимой спальне для гостей.
Тут же достав платье из пакета, вешаю его на дверь. Вздыхаю и отступаю назад, чтобы получше рассмотреть. Джесси либо кончит на месте, либо рассыплется на части.
Принимаюсь распаковывать корсет, туфли и сумочку, а остальные платья оставляю на потом. Слышу тихий стук в дверь.
— Не входи сюда! — выпаливаю я и бегу к двери, слегка приоткрывая ее. Вижу ухмыляющегося Джесси, который стоит, засунув руки в карманы.
— У нас что, свадьба? — спрашивает он.
— Я хочу сделать тебе сюрприз. — Я машу на него. — Мне нужно покрасить ногти. Уходи. — Он хотел увидеть мое нетерпение от вечеринки, пусть теперь не жалуется.
Он поднимает руки вверх, сдаваясь.
— Хорошо, жду тебя в ванной. Не задерживайся, я уже потерял час на поиски гребаного виски, — ворчит он, удаляясь по лестничной площадке.
Закрываю дверь и, пока копаюсь в сумочке в поисках косметички, натыкаюсь на письма, что Клайв вручил мне сегодня утром. Оставляю их на комоде у двери, и устраиваюсь на кровати, чтобы начать приводить себя в порядок.
Когда я появляюсь в ванной, Джесси уже погрузился в пузырящуюся воду. По его лицу видно, как он раздражен. Я стягиваю платье через голову, снимаю лифчик и трусики, и когда забираюсь в ванну, его недовольное выражение сменяется одобрением.
— Куда ты пропала?
— Ждала, пока высохнет лак. — Устроившись между его ног, ложусь спиной на его твердую грудь.
Он радостно мурлычет и переплетает наши ноги, обнимая меня и зарываясь носом мне в волосы.
— Я потерял два часа, которые мог провести с тобой, и их уже не вернешь, — угрюмо бормочет он. — Больше никакого лака и охоты за редким сортом виски.
— Ладно, — соглашаюсь я. Знаю, чем бы я предпочла заняться. — Ой, чуть не забыла. Сегодня утром Клайв отдал мне твою почту. Я сунула ее в сумочку и забыла. Извини.
— Никаких проблем, — отмахивается он от моего беспокойства. — Я люблю, люблю, люблю, когда ты мокрая и скользишь по мне, — он обхватывает ладонями мои сиськи и кусает за шею. — Завтра мы весь день не будем вылезать из постели.
Я улыбаюсь про себя, безмолвно желая, чтобы мы могли приступить к этому прямо сейчас, но потом чувствую спиной его сердцебиение, и это заставляет меня думать о его словах о бьющимся сердце.
— О чем ты подумал, когда впервые меня увидел? — спрашиваю я.
Несколько мгновений он молчит.
— Моя, — рычит он и кусает меня за ухо.
Смеясь, я извиваюсь на нем.
— Не может быть!
— Еще как может, черт возьми, и теперь ты моя. — Он разворачивает меня лицом к себе и нежно целует. — Я люблю тебя.
— Знаю, что любишь. Тебе никогда не приходило в голову пригласить меня на ужин вместо того, чтобы преследовать, задавать неуместные вопросы и загонять в угол в одной из своих камер пыток?
Он задумчиво отводит взгляд.
— Нет. Тогда я плохо соображал. Ты привела меня в безумное замешательство. — Он качает головой.
— Замешательство из-за чего?
— Не знаю. Ты пробудила во мне нечто такое… нечто очень тревожное. — Он откидывается назад, и я вновь опускаю голову ему на грудь.
Что я пробудила? Сердцебиение? Подобное заявление мне кажется странным, но Джесси тоже пробудил во мне что-то, и тоже нечто очень тревожное.
— Ты подарил мне цветок, — говорю тихо.
— Да, я пытался быть джентльменом.
Я улыбаюсь.
— Поэтому, когда увидел меня в следующий раз, спросил, как громко я буду кричать, когда ты меня трахнешь?
— Ава, язык, — смеется он. — Я не знал, что делать. Обычно, чтобы получить желаемое, мне достаточно улыбнуться.
— Тебе следовало постараться быть менее заносчивым. — Мне не нравится мысль о том, как улыбка Джесси дает ему все, что он хочет. Скольким женщинам он улыбался?
— Возможно. Скажи, а что подумала ты. — Он пихает меня локтем, и я улыбаюсь про себя. Мы могли бы застрять на этом очень надолго. — Рассказывай, — нетерпеливо напирает он.
— Зачем, чтобы твое эго раздулось до еще больших размеров? — усмехаюсь, зарабатывая тычок в бедро. Я дергаюсь, и вода выплескивается через край ванны. — Прекрати!
— Скажи, я хочу знать.
Делаю глубокий вдох.
— Я чуть сознание не потеряла, — признаюсь без смущения. — А потом ты меня поцеловал. Почему ты меня поцеловал? — спрашиваю недоверчиво, слегка вздрагивая.
— Не знаю. Само собой вышло. Ты чуть не потеряла сознание? — Его лица мне не видно, но я бы поставила свою жизнь на вероятность того, что на нем прочно обосновалась плутоватая ухмылка.