Сделав глубокий вдох, кладу руки ему на грудь.
— Я, правда, не знаю, что сказать, — мой голос слегка дрожит, под стать телу.
— Можешь сказать, что тебе нравится, — уголки его губ приподнимаются. — Можешь сказать «спасибо».
— Мне нравится. Спасибо. — Я приподнимаюсь и целую его.
— Всегда рад угодить, детка. Хотя он не так красив, как ты. Ни в коей мере. — Он убирает мои руки со своей груди. — Моя работа здесь закончена. Пошли, ты заставляешь своего бога опаздывать.
Он ведет меня к входной двери и выключает музыку, прежде чем схватить ключи и направиться к лифту. Замечаю, что стекло заменили.
Двери открываются, мы заходим внутрь, и я смотрю, как он набирает код, после чего отступаю. Он смотрит на меня сверху вниз и подмигивает.
— Ты безумно красив, — говорю задумчиво, протягивая руку и проводя большим пальцем по его нижней губе, чтобы стереть остатки помады. — И весь мой.
Он хватает меня за руку и целует кончик пальца.
— Детка, только твой.
Когда мы проходим через фойе «Луссо», Клайв, чуть приоткрыв рот, оглядывает нас с головы до ног. Джесси крепко обнимает меня за плечи, и я знаю, что вечер пройдет именно так, и не возражаю, потому что не собираюсь оставлять его ни на секунду.
Он помогает мне сесть в машину, и мы на большой скорости мчимся в «Поместье». Из-за меня он опоздал на собственную юбилейную вечеринку, но, похоже, его это не беспокоит. Он время от времени бросает на меня взгляд и слегка улыбается, когда я смотрю на него.
Опустив ладонь на его твердое бедро, полностью расслабляюсь, когда он кладет поверх свою руку, успокаивающе сжимая. Сейчас я так в него влюблена, и впервые, неожиданно, с нетерпением жду этого вечера. Сегодня на сцену выходит Джесси-весельчак, и именно в такие краткие моменты я смогу увидеть его непринужденность, о которой мне все постоянно твердят. Я прекрасно понимаю, что вижу такого Джесси только тогда, когда все идет, как ему хочется, или когда я делаю, что мне говорят, но в такие мгновения я счастлива и довольна. И пребываю в своей стихии на седьмом небе под названием Джесси.
Когда мы подъезжаем, не удивляюсь при виде Джона на ступеньках «Поместья». Джесси помогает мне выйти из машины и ведет к входу, где Джон инструктирует дюжину или около того мужчин, облаченных в костюмы парковщиков. Джесси бросает ключи Джону, тот их ловит и передает одному из парковщиков с четкими инструкциями переставить «Астон Мартин» только в случае крайней необходимости.
Мы проходим мимо Джона, и я протягиваю ему руку, а он широко улыбается, сверкая золотым зубом. Он в своем обычном черном костюме, только сменил черную рубашку на белую с черным галстуком-бабочкой. Однако темные очки все также прочно держатся на своем месте. Он выглядит очень элегантным. И просто источает крутизну.
— Вот ты где!
Панический голос Сары — первое, что я слышу, когда мы входим в «Поместье». Она спешит к нам, ее ноги ограничены в передвижении из-за обтягивающего красного атласного платья, которое можно было бы квалифицировать как вторую кожу. Должно быть, она влилась в эту штуковину. Если раньше и были какие-то сомнения относительно натуральности ее груди, то они только что полностью развеялись. В платье без бретелек они выпирают так высоко, что если бы она опустила голову, то могла бы их поцеловать.
Она останавливает свое поспешное наступление на Джесси и окидывает меня взглядом, задерживаясь на моей шее. Она заметила ожерелье, что неудивительно, его трудно пропустить, но она не ослеплена красотой или блеском — ни в коем случае — она оценивает вероятность того, кто его купил, и, судя по перекошенному, не смотря на ботокс, лицу, она угадала со стопроцентной точностью. Я инстинктивно тянусь к бриллианту и сжимаю его, будто защищая от глаз-бусинок. Она бросает на меня недовольный взгляд, затем пробегает глазами по моему телу, облаченному в кружева. Я расправляю плечи и мило улыбаюсь.
— Вот я здесь, — ворчит Джесси, увлекая меня за собой.
Мы входим в бар и видим Марио, раздающего четкие инструкции персоналу. Помещение бара увеличилось в три раза, и я понимаю, что складные створчатые двери, разделяющие бар и ресторан, открыли, и между комнатами расставили десятки высоких барных столов и стульев.