— Держи меня во рту, Ава, — приказывает он, его бедра встречают каждое мое движение. Щеки болят, но я усиливаю мощность.
А потом чувствую, как он увеличивается у меня во рту, дыхание Джесси становится прерывистым, кулаки в моих волосах сжимаются. Я стону вокруг него, усиливая железную хватку на яйцах и перемещая другую руку под его рубашку. Хватаю за сосок, сильно стискивая.
Он ревет, устремляясь бедрами вверх, и толкает мою голову на себя, его кончик упирается в заднюю часть горла.
Он кончает.
Я сглатываю.
Мы оба стонем.
— Гребаный ад, женщина, — выдыхает он, вырываясь из моего рта и подтягивая меня к себе. — Гребаный, гребаный ад. — Он вновь овладевает моими губами, обводя языком рот, пробуя свой соленый вкус. — Я так понимаю, это означает, что ты сожалеешь, — тяжело выдыхает он между сильными движениями языка.
Я только что невольно подарила ему трах-извинение. Но сожалею ли я? За то, что вела себя, как абсолютно неразумная, глупая собственница… такая же, как он?
— Нет, не сожалею, — говорю твердо. И это правда. Наши языки не отрываются друг от друга, мы стонем, наши руки двигаются по телам друг друга.
Опустив руку, обхватываю его полустояк, неумолимо двигая рукой вверх и вниз, в то время как мы оба жестко… агрессивно поглощаем рты друг друга. Я не готова остановиться. Он отстраняется, тяжело дыша, его грудь вздымается, но я не сдаюсь. Прижимаюсь многострадальными губами к его губам, погружая язык внутрь, продолжая неистово ему дрочить.
— Ава, прекрати. — Он оттаскивает мою руку от паха и отворачивает лицо, чтобы прервать контакт губ.
Я не сдаюсь, даже сейчас. Борюсь с ним, настойчиво нападая на его рот. Он никогда раньше мне не отказывал.
— Ава! Пожалуйста! — Он теряет терпение и толкает меня на спину, придавливая своим телом.
Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Я еще более отчаявшаяся, чем любая из тех женщин. Я совершенно не могу с этим справиться. С губ срывается рыдание, и я, полностью пристыженная, отворачиваюсь от него.
— Детка, не надо, — мягко умоляет он, притягивая мое лицо к себе и убирая с него растрепанные волосы. Он смотрит на меня сверху вниз, почти с сочувствием. — Я понял, — шепчет он, стирая большим пальцем слезы. — Не плачь, — он касается моих губ. — Всегда только ты.
Я смаргиваю слезы.
— Я с этим не справляюсь. — Протягиваю руку, касаясь его лица. — Я чувствую желание причинить боль, — признаю я.
Поверить не могу, что только что открыто поделилась этой информацией, и потрясена, что на самом деле такое испытываю.
— Мой, — говорю тихо.
Он кивает. Он все понимает.
— Только твой, всегда. — Он подносит мою ладонь к губам и крепко целует. — Пожалуйста, не обращай на них внимания. Они в шоке, вот и все. Им в лицо ткнули молодой, темноглазой, захватывающей дух красавицей. Моей красавицей.
— Ты мой красавец, — заявляю резко.
— Весь я, Ава. Каждая частичка. — Передвинувшись, он ложится на меня всем телом, накрывая полностью. Обхватывает мое лицо ладонями, разглядывая зелеными глазами. — Ава, я принадлежу тебе. — Он прижимается губами к моим губам. — Ты меня понимаешь?
Я киваю в его ладони, чувствуя себя слабой и нуждающейся.
— Хорошая девочка, — шепчет он. — Ты моя, а я твой.
Я снова киваю, боясь разрыдаться, если открою рот. Не думала, что смогу любить его больше.
Он проводит ладонями по моим щекам, глазами сканируя каждый дюйм моего лица.
— Понимаю, тебе тяжело.
— Я люблю тебя, — мне едва удается выдавить из себя эти слова.
— Знаю, что любишь. Я тоже тебя люблю. — Он садится и поправляет одежду, прежде чем помочь мне подняться. — Мы подружимся как следует позже. Не хочу уничтожить твое платье. — Он слегка улыбается и разворачивает меня. — Похоже, для него потребуется немного терпения, а мы знаем, как мало его у меня, когда дело касается тебя. — Он поворачивает меня и трется со мной носами. — Лучше?
— Да.
— Хорошо. Пойдем.
Он берет меня за руку и ведет к двери, ненадолго отпуская, чтобы отодвинуть буфет на место, и отвести меня обратно на вечеринку. Я чувствую себя намного лучше. Ведь он меня понимает.
Глава 22
Группа начала выступление, и люди стали просачиваться в летнюю гостиную.
— «Motown»? — спрашиваю немного удивлено, когда меня тащат через несколько оставленных накрытыми столами.