Он начинает жевать губу, с любопытством наблюдая за мной.
— Видимо, да. Кто бы мог подумать? — Он пожимает плечами и подставляет салфетку под теплую воду. — Покажи мне свое прекрасное личико.
Я поднимаю голову, и он осторожно протирает влажной салфеткой по моему нахмуренному лицу.
— Но я думала, мы собирались подружиться по-настоящему? — Я очень обижена, и это очевидно по моему тону.
Он делает паузу, и уголок его губ приподнимается.
— Разве мы не друзья?
— Нет.
— О? — Он хмурит брови. — А ты бы могла пообниматься с тем, с кем не подружилась?
Я поджимаю губы и кладу ладони на его упругую задницу, притягивая к себе.
— Могла бы, если бы мой еще-не-друг пообещал подружиться со мной утром.
Он усмехается.
— Договорились, пойдем обниматься. — Он поднимает меня с туалетного столика. — Я люблю тебя в кружевах, но еще больше люблю, когда ты голая лежишь на мне. Давай снимем это.
Он входит в спальню, ставит меня на ноги и тянется, чтобы расстегнуть все крючки и застежки, идущие по центру спины. Когда корсаж падает на пол, он стягивает с меня трусики.
Отступив назад, начинает раздеваться сам, кивком указывая в сторону кровати. Я забираюсь на нее и устраиваюсь поудобнее, прежняя усталость возвращается, как только голова касается подушки. Джесси ложится следом и позволяет мне вскарабкаться ему на грудь, где я чувствую себя самой счастливой. Ощущаю, как его руки обнимают меня, и вот в такой позе начинаю погружаться в сон.
— Завтра мы заберем твои остальные вещи у Кейт. — Он сдвигается, притягивая меня еще ближе к себе. — В понедельник расскажем все Патрику, и, полагаю, тебе следует сообщить родителям, что я больше, чем просто друг.
Я бормочу невнятное согласие. Официальный переезд сейчас не кажется такой уж проблемой, но я понимаю, что ситуация с Патриком и родителями может пойти по совершенно другому сценарию. На самом деле, Патрик меня не так уж беспокоит, даже ситуация с Микаэлем, с которой я до сих пор не придумала, что делать. Однако мнение родителей затмевает все. Внешнему миру Джесси может показаться властным тираном, и в определенной степени так и есть, но в нем также намешано много всего другого. Не уверена, что мама с папой упустят из виду его очевидную потребности подавлять и контролировать меня. Они сочтут это нездоровым, но нездорово ли это, если вы это принимаете? Не потому, что напуганы или уязвимы, а потому, что безмерно любите, и моменты, когда вам хочется кричать от разочарования и, возможно, даже подавления, перекрываются подобными моментами, как сейчас. Он действительно бросает вызов, и в определенной степени я борюсь с ним, но я не настолько заблуждаюсь, чтобы думать, что в этих отношениях я ношу брюки. Я точно знаю, почему он так ведет себя со мной. Знаю, что он живет в страхе, что меня у него отнимут, но я живу с тем же страхом. И я не уверена, что страх Джесси не обоснован — не с моими растущими знаниями о его прошлом.
Глава 24
— Доброе утро.
Открываю глаза навстречу утреннему свету, и мне в уши вторгается эротическая музыка, которую я помню по общей комнате. Надо мной парит прекрасное лицо Джесси с утренней щетиной. Выглядит восхитительно.
Двигаю руками в попытке его обнять, но ничего не выходит.
Какого черта?
Его лицо расплывается в мрачной, плутоватой ухмылке, и я сразу понимаю, что он сделал. Посмотрев вверх, обнаруживаю, что меня приковали наручниками к изголовью кровати.
— Куда-то собралась? — спрашивает он.
Переведя взгляд обратно на него, вижу полуприкрытые веки, обрамленные веером длинных ресниц. Нужно было это предвидеть.
— Что ты задумал? — мой голос с утра охрип по нескольким причинам.
— Мы собираемся подружиться, — говорит он с полуулыбкой. — Ты ведь хочешь подружиться, не так ли? — Его брови выжидающе приподнимаются.
— Неспешный утренний секс? — наивно полагаю я. У меня нет абсолютно никаких шансов. Я не дура.
— Нет, не неспешный. Я еще не придумал для него название, — говорит он, вытягивая руку к прикроватному столику за золотистым атласным подарочным пакетом с юбилейного ужина.
Не помню, что забирала его домой, но, с другой стороны, я даже не помню, как вернулась. Очевидно, Джесси сделал и то, и другое.
Оседлав мои бедра, он опускает пакет мне на живот.
— Так, что у нас здесь? — рассуждает он, засовывая руку внутрь.
Меня нет смысла спрашивать. Лишь бросив взгляд на лицо Кейт, когда та открывала свой пакет, я тут же решила, что не хочу ничего знать. Слегка шевелю руками, пытаясь устроиться поудобнее. Ну, настолько удобно, насколько это возможно, учитывая, что я распята и пристегнута наручниками к изголовью кровати.