— Вау, — произносит он одними губами.
На самую краткую секунду прикрываю глаза, но меня хватают за чувствительное бедро, и они снова распахиваются. Глубоко вдохнув, провожу взглядом вниз по его твердой груди, мимо шрама, к массе волос в паху. Вижу, как он медленно двигает рукой взад и вперед, мышцы на его бедрах напряжены. Кричу, отчаянно желая прикоснуться к нему. Теперь я знаю, что он чувствовал, и это чертовски неприятно. Я хочу прикоснуться к нему. Мне нужно, чтобы он был рядом, но я не могу. Я беспомощна.
Он двигает кулак на себя, оттягивая крайнюю плоть и обнажая блестящую влажную головку.
— Детка, мне так хорошо. — Хриплый голос пронзает мой пах. — Хочешь помочь мне кончить?
Мой взгляд возвращается вверх по его телу к глазам.
— Иди на хрен, — говорю я тихо и спокойно. Меня не волнует моя грубость. Не похоже, что он может наказать меня хуже, чем уже есть.
— Язык, — слово выходит со стоном, и я извиваюсь в наручниках. — Ты поранишься, Ава. Прекрати сопротивляться, — шипит он прерывающимся голосом, его кулак все еще медленно скользит по твердой длине.
Может, если сопротивляться достаточно сильно, он меня освободит. Будет обеспокоен тем, что я поранюсь. Он славится своим неразумным волнением о моей безопасности. Я извиваюсь еще немного.
— Замри! — рявкает он, и его кулак внезапно набирает скорость. Я гибну, но, боже милостивый, он выглядит потрясающе, стоя надо мной на коленях и дроча. Каждый мускул на его груди, руках и бедрах напрягается еще сильнее, а вена на шее выпирает наружу.
— Прошу, — умоляю я. Мне нужно к нему прикоснуться.
— Неприятно, правда? В следующий раз помни об этом, когда решишь помешать мне прикоснуться к тебе.
— Хорошо! Джесси, пожалуйста, освободи меня, — я зажмуриваюсь, мысленно крича, чтобы заглушить громкую музыку.
— Открой гребаные глаза, Ава!
— Нет!
Мотаю головой из стороны в сторону. Это худшая пытка. Я никогда больше не помешаю ему прикоснуться ко мне. Никогда. Чувствую, как его пальцы скользят вниз по моему лону, забирая немного влаги, а затем, распределив ее, резко входят в меня. Я распахиваю глаза.
— Умоляю!
Он продолжает дрочить, его лицо напрягается.
— Ты будешь смотреть, — подтверждает он, быстрее и настойчивее двигая кулаком. — Блядь!
Он внезапно передвигается, упираясь коленями по обе стороны от моей головы, его пах оказывается у моего лица.
— Открой рот, — рычит он, и я, не медля ни секунды, делаю, как мне велят. Он опирается свободной рукой о спинку кровати и работает кулаком взад-вперед. — Ох, боже!
Опустив голову, он проникает в мой ожидающий рот и изливается по всему языку, соленая влага стекает мне в горло. Пользуясь возможностью, обхватываю его губами, чтобы установить с ним хоть какой-то контакт.
Его грудь вздымается, он медленно продолжает себя ублажать, вибрация от пули проходит по всей его длине и щекочет мои губы, пока я облизываю и ласкаю его. Член дергается на моем языке, а я обвожу его, облизываю и сосу сколько душе угодно, пока Джесси содрогается надо мной, пытаясь выровнять дыхание. Открыв глаза, он смотрит на меня сверху, затем отодвигается, вибрация прекращается, а глухой звук удара чего-то упругого говорит мне, что игрушка сброшена на пол.
Джесси устраивается между моих бедер и задумчиво смотрит на меня, лаская внутреннюю поверхность моих рук. Он что, не собирается снимать с меня наручники? Эротические мотивы «Энигмы» все еще наполняют слух, и это не помогает в моем готовящемся к взрыву состоянии.
— Я мог бы держать тебя так вечно. — Он прижимается губами к моим губам и кружит языком по рту. — Тогда я буду все время знать, где ты находишься.
— Полагаю, таким образом, мы опасно близко окажемся к территории сексуальных рабынь, — бормочу ему в рот. Он не так неразумен, чтобы навсегда приковать меня наручниками.
— И это проблема, потому что?
— Потому что мне хотелось бы думать, что ты хочешь от меня нечто большее, чем мое тело.
— О, я хочу от тебя большего. — Он проводит губами вверх по моему лицу и обратно вниз, снова погружаясь языком в мой рот. — В качестве моей жены.
ЧТО?
В шоке я чуть не прикусываю ему язык. Он продолжает брать мой рот, как будто не сказал только что ничего важного, после того как приковал наручниками и кончил мне в рот.
Наконец, он отстраняется и смотрит на мое ошеломленное лицо.
— Выходи за меня замуж, — мягко требует он.
— Ты не можешь спрашивать меня об этом, когда я прикована наручниками к кровати! — запинаюсь я. Господи, а что, если я скажу «нет»? Он устроит мне вразумляющий трах?