Огромная улыбка расплывается на моем раскрасневшемся лице. Я сказала «да». У меня нет абсолютно никаких сомнений, вообще никаких. Я принадлежу Джесси, все просто. И безумно.
Возвращаюсь к процедуре чистки зубов, быстро принимаю душ и бреюсь, прежде чем поднять с пола его рубашку и накинуть ее вместе с шортами из джерси. Пересекаю лестничную площадку и вспоминаю о письмах, которые так и не отдала Джесси. Сделав быстрый крюк в бежевую спальню, забираю почту с комода и спускаюсь по лестнице, игнорируя тот факт, что отсутствовала без него минут двадцать, а уже скучаю.
Нахожу его на кухне, палец в банке с арахисовым маслом, а глаза пристально вглядываются в экран ноутбука. Как обычно бросаю взгляд отвращения на банку с арахисовым маслом и, как обычно, мысленно падаю в обморок от красоты этого мужчины, после чего усаживаюсь на табурет напротив него.
— Вот, забыла тебе отдать. — Протягиваю ему почту и наливаю себе немного апельсинового сока.
— Открой их.
Замечаю на столе ключи от машины.
— Мою машину вернули?
— Джон пригнал, — говорит он, продолжая изучать что-то на экране компьютера. Улыбаюсь про себя, представляя Здоровяка Джона за рулем моей маленькой Мини. — Ты религиозна? — небрежно спрашивает он.
Хмуро пялюсь в свой сок.
— Нет.
— Я тоже. Есть какие-нибудь предпочтения в плане даты?
— Для чего? — вопрос звучит растерянно, и это нормально, потому что я без понятия, о чем он спрашивает.
Сильно нахмурившись, он смотрит на меня.
— Есть ли какая-то конкретная дата, когда бы ты хотела стать миссис Авой Уорд?
Что?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — В следующем году, через год.
Схватив тост, начинаю намазывать его маслом. Он сделал мне предложение всего полчаса назад. Мне нужно как следует проснуться. Для всего этого у нас еще много времени, и для начала мне требуется поговорить с родителями.
Он роняет банку с арахисовым маслом на мраморную столешницу, заставляя меня подпрыгнуть.
— В следующем году? — восклицает он с выражением чистого отвращения.
— Ладно, через год. — Полагаю, следующий год — несколько скоро. Разрезаю тост пополам и впиваюсь зубами в уголок.
— Через год? — выпаливает он.
Взглянув на него, вижу искаженное полным недоверием прекрасное лицо. Я не возражаю. Пусть будет через два года. Пожимаю плечами и продолжаю жевать тост.
Выражение его лица становится мрачным.
— Мы поженимся в следующем месяце. — Он берет банку и агрессивно сует в нее палец. — В следующем гребаном году, как бы не так, — бормочет он, качая головой.
Я чуть не давлюсь тостом, а затем принимаюсь лихорадочно жевать, чтобы освободить рот. В следующем месяце? Он что, сбрендил?
— Джесси, я не могу выйти за тебя в следующем месяце!
— Можешь и выйдешь, — огрызается он, не глядя на меня.
Слегка отшатываюсь. Я даже не сказала маме и папе, что живу с ним, не говоря уже о замужестве. Мне нужно время.
— Нет, не могу. — Я чуть не смеюсь. Он, должно быть, шутит.
На меня устремляются свирепые глаза, и он со стуком роняет банку. И я снова подпрыгиваю.
— Что, прости? — говорит он искренне потрясенным голосом.
— Джесси, мои родители даже толком о тебе не знают. Ты не можешь ожидать, что я позвоню им и сообщу такие новости по телефону. — Мысленно прошу его быть благоразумным. Я видела это лицо много раз, и оно всегда говорит о том, что его не переубедить.
— Мы их навестим и расскажем. Я не собираюсь ходить вокруг да около, Ава.
Пока он сверлит меня недовольным взглядом, я трясущимися руками подношу к губам стакан апельсинового сока и делаю глоток. Мысль о том, чтобы представить Джесси родителям, наполняет меня ужасом, и что я им скажу, чем он зарабатывает на жизнь? Его версия сказать им, что он владелец отеля, не продлится вечно.
Слабею под его свирепым взглядом, но в данной ситуации я должна держать себя в руках.
— Ты ведешь себя неразумно, — возражаю с тревогой. Мы в любом случае не успели бы организовать свадьбу за месяц. Откусываю еще кусочек тоста и впитываю негодование, исходящее из каждой поры моего вызывающего мужчины.
— Ты меня любишь? — резко спрашивает он.
Я смотрю на него прищуренными глазами.
— Не задавай глупых вопросов. — Иногда он невыносим.
— Замечательно, — хмыкает он с полной определенностью, возвращаясь к ноутбуку. — Я тоже тебя люблю. Мы поженимся в следующем месяце.
В раздражении роняю тост.