— Бл*дь! — ругаюсь, но затем слышу сигнал входящего сообщения, и следую за ним к креслу, где раньше сидел Джесси. Пощупав сбоку, нахожу свой телефон. Пропущенный звонок от мамы. О, боже, неужели Дэн уже ей позвонил? Я, правда, не могу сейчас с ней разговаривать, жестоко, но я даже сама не знаю, что со мной происходит, не говоря уже о том, чтобы объяснять это ей. Сердце замирает, когда я вижу сообщение от Джона.
С ним все в порядке, но тебе, вероятно, лучше приехать.
От первой части сообщения, сердце немного воспаряет, а затем так же быстро опускается. Мне, вероятно, лучше приехать? Джон ведет нешуточную войну с Джесси и бутылкой водки? Я взлетаю по лестнице и бегу в ванную, чтобы умыть лицо и попытаться привести себя в порядок. Вид ужасный, понятно, что я плакала, и никакое количество макияжа или воды не исправит мои остекленевшие глаза. Схватив ключи, торопливо бегу к своей машине, игнорируя Клайва, выкрикивающего вслед мое имя.
Глава 30
Поездка в «Поместье» — как размытое пятно видений и воспоминаний. Видений шатающегося и невнятно бормочущего Джесси, и воспоминаний о том, как я обнаружила его без сознания на террасе, все это нежелательно, но повтор событий весьма вероятен. Я не смогу пройти через это снова. Не смогу смотреть, как он снова делает это с собой — не из-за меня. Возможно, я не в силах контролировать его неразумность, но могу ему помешать медленно покончить с собой.
Не удивляюсь, когда подъезжаю к воротам, и те сразу же распахиваются. Джон, должно быть, меня поджидал. Подгоняемая отчаянием, стремительно мчусь по подъездной дорожке, чтобы добраться до Джесси и предотвратить неизбежное. Дверь «Поместья» открыта и я пробегаю через вестибюль, не обращая внимания на шум, доносящийся из бара и ресторана. Летняя гостиная вернулась в свое прежнее состояние: диваны и кресла расставлены по огромной площади, на них в расслабленных позах собрались гости, болтая и выпивая. Когда я проношусь мимо, все разговоры прекращаются, наступает тишина. Уверена, если бы я обратила внимание, то увидела бы много злобных, хмурых лиц, направленных в мою сторону, но у меня нет ни времени, ни желания останавливаться и поглощать их обиду. Мне и не нужно смотреть. Я чувствую как сгустился воздух.
Подойдя к двери кабинета Джесси, слышу оглушительный щелчок, который заставляет меня подпрыгнуть. Какого хрена это было? Берусь за ручку двери и оглядываюсь, но коридор пуст. Повернув ручку, открываю дверь.
— Ава! — доносится по коридору грохочущий рокот Здоровяка Джона, останавливая мое продвижение, но самого его я не вижу. — Бл*дь! Ава, подожди!
Появляется Джон, двигаясь быстрее, чем я могла бы подумать для такого огромного человека, его очки на месте, он мчится на меня, как паровоз.
— Иисусе, женщина, не входи туда!
Как в замедленной съемке, смотрю на несущегося ко мне бешеного зверя, и снова подпрыгиваю от очередного пронзительного щелчка. Он переводит мое внимание от раскатистого голоса Джона к кабинету Джесси. Что там такое? Еще немного приоткрываю дверь, пока в поле зрения не попадает вся комната.
Ох, Господи Иисусе!
Пошатываясь, шагаю вперед, сердце пропускает несколько десятков ударов. Что за херня здесь творится?
— Нет! — Джон врезается в меня и обхватывает за талию. — Ава, девочка, тебе сюда нельзя.
Онемев, смотрю на мерзкое зрелище, разворачивающееся передо мной, а затем борюсь с невероятной хваткой Джона, который пытается вытащить меня из комнаты. Не знаю как, возможно, из-за всплеска адреналина, но я вырываюсь и влетаю в комнату, когда Сара поднимает зловещего вида хлыст и обрушивает его на спину Джесси. Желудок подскакивает к горлу, и я чувствую, как теплая ладонь Джона обхватывает мою руку.
— Ава, дорогая, — голос Джона самый нежный, какой я когда-либо слышала. — Тебе не нужно этого видеть.
Я отмахиваюсь от него и стою, пытаясь собрать воедино представшую передо мной картину. Это трудно, даже несмотря на такое, время замедлилось и каждая мельчайшая деталь мне совершенно ясна. Голый Джесси, если не считать джинсов, стоит на коленях на полу, безвольно уронив голову. Он даже ее не поднял. Сара стоит позади него, одетая в черные кожаные брюки, кожаный лиф и кожаные сапоги до бедер, выглядя так же зловеще, как и хлыст в ее руке.
Я не могу пошевелиться. Словно приросла к полу. Ноги дрожат, сердце бьется так быстро, что, кажется, выскочит из груди, и я не могу произнести ни слова. Что происходит?