Сара смотрит на меня с выражением глубокого удовлетворения, и снова медленно поднимает хлыст. Мне хочется закричать, сказать ей, чтобы она остановилась, но во рту пересохло, а мозг отказывается реагировать на команды. Ее накачанное лицо кричит от удовольствия, подвергая Джесси жестокой пытке и, без сомнения, заставляя меня быть свидетелем этого.
Она снова обрушивает хлыст на обнаженную плоть Джесси, и он выгибает спину, запрокидывая голову, но не издает ни звука.
Громкий крик, эхом разносящийся по комнате, — мой.
Джесси вскидывает голову, когда мой крик достигает его слуха. Я снова борюсь с Джоном, которому уже опять удалось меня схватить.
— Отпусти меня! — Я сопротивляюсь сильнее, извиваясь всем телом, царапаясь и нанося удары.
— Ава? — Слабый и сломленный голос Джесси останавливает меня. Он поворачивает голову в мою сторону.
Отчаянный крик срывается с моих губ, когда наши глаза встречаются, и все, что я вижу, — пустые остекленевшие бездны. Он совершенно не получает удовольствия. Выглядит одурманенным и опустошенным. Он пытается встать, но в полной дезориентации слегка пошатывается вперед. Мой взгляд падает на его спину, по меньшей мере десять ярких, сочащихся кровью рубцов крест на крест рассекают ее от одной стороны к другой.
Меня тошнит. Желудок начинает сжиматься, и когда Сара снова поднимает хлыст, я слышу, доносящийся издалека голос Джона, выкрикивающей ее имя. Мои колени подкашиваются, и я падаю на пол к ногам Джона.
— Ава?
Джесси пытается выпрямиться, но он далеко не в норме. Мотает головой, будто пытаясь сосредоточиться, растерянное выражение сменяется шоком, когда он замечает мое присутствие.
— Господи, нет! — Страх заполняет его прекрасные черты. Даже голос дрожит. Он идет вперед, но его останавливает Сара, хватая за руку. — Отвали от меня на хрен! — рявкает он, отшвыривая ее назад. — Ава, детка. Что ты здесь делаешь?
Он бросается вперед и падает передо мной на колени, обхватывает ладонями мое лицо, желая заглянуть в глаза.
От слез я вижу его, словно в тумане. Не могу произнести ни слова. Лишь отчаянно мотаю головой, пытаясь избавиться от того, чему только что стала свидетелем. Может, это кошмар? Он совершенно ей не сопротивлялся. Как в трансе стоял на коленях в ожидании ударов. Я выбрасываю руки, отталкивая его от себя, и вскакиваю на ноги.
— Ава, прошу! — умоляет он, когда я отбиваюсь от его рук. Мне нужно убраться отсюда.
Я разворачиваюсь, отталкивая Джона с пути, и в шоке слепо бегу по коридору в огромную летнюю гостиную. Спешно проходя через нее, смутно осознаю потрясенные охи, и, повернувшись, вижу преследующих меня Джесси и Джона. Я прикрываю рот рукой, чувствуя, как желчь подступает к горлу. О боже, меня сейчас вырвет.
Я заскакиваю в туалет и, вбежав в кабинку, захлопываю за собой дверцу. Еле успеваю нагнуться над унитазом, как меня выворачивает, все это сопровождается громкими звуками и болезненными спазмами, лицо мокрое от пота и слез. Я снова на самом нижнем уровне ада и вновь в ловушке в гребаной туалетной кабинке, откуда нет выхода.
Звук врезающейся в кафельную стену двери разносится по всему женскому туалету.
— Ава! — Джесси стучит в дверцу кабинки, и я опускаюсь на задницу, чувствуя, как надвигается очередной яростный приступ. — Ава! Открой дверь!
Из-за непрекращающейся рвоты я не могу ответить, даже если бы и захотела. Что, черт возьми, я должна сказать? Я только что наблюдала, как его избивала женщина, которую я презираю, — женщина, которая, как я знаю, хочет Джесси и ненавидит меня. Мое воображение не простирается до такого бессердечия. Меня снова тошнит, и я пытаюсь нащупать туалетную бумагу, чтобы вытереть рот, пока дверь за мной продолжает сотрясаться.
— Пожалуйста, — умоляет он, и в дверь с глухим стуком что-то ударяется. Знаю, это его лоб. — Ава, прошу, открой дверь.
При звуке его мольбы, слезы снова набирают силу. Я не могу посмотреть в глаза любимому мужчине, зная, что он с собой сделал.
— Кто ее впустил? — Его тон становится свирепым, он стучит кулаком в дверь. — Бл*дь! Кто, мать вашу, впустил ее сюда?
— Джесси, я ее не впускал. Я бы никогда ее не впустил, — успокаивающе гудит Джон.
Хочу встать на его защиту. Это не он впустил меня. Обеспокоенный голос Джона, его попытки помешать мне войти в кабинет Джесси — все это подводит меня к одному выводу. Сообщение написал не он. Не он открыл ворота. Это снова сделала она. Мой сильный, властный мужчина победил сам себя? Я недооценила ее ненависти ко мне. Слишком сильно наступила на кое-чьи ножки в роскошных туфлях. Она более чем преуспела в своих попытках шокировать меня, но все это не умаляет того факта, что Джесси активно, охотно участвовал в этом ужасном действе. Почему?