Не знаю, сколь долго мы сидим в тишине; я смотрю вдаль, полностью оторванная от настоящего, а Джесси рыдает мне в волосы. Кажется, прошло несколько часов, а может, и больше. Я потеряла всякое чувство времени и реальности.
В дверь стучат.
— Что? — Голос Джесси отрывистый и низкий, и он несколько раз шмыгает носом.
Дверь открывается, но я не знаю, кто там. Я так долго смотрела в пространство, что глаза, возможно, заклинило. Слышу рядом какое-то движение, и как перед нами что-то опускают на стол, но кто бы это ни был, он не произносит ни слова. Уходит так же тихо, дверь кабинета закрывается почти бесшумно.
Джесси слегка двигается подо мной, и я с резким, болезненным шипением вдыхаю. Он замирает.
— О, Боже, — звучит взволнованно. — Детка, мне нужно передвинуть тебя, нужно осмотреть твою спину.
Я мягко качаю головой и прижимаюсь лицом к его обнаженной груди. Будет чертовски больно, если он переместит меня. Мне хочется отложить это куда подальше. И я прекрасно понимаю, что его спина — кровавое месиво, а он откинулся на спинку дивана, пока я, сидя у него на коленях, прижимаюсь к нему. Должно быть, ему самому очень больно. Что мы за парочка сумасшедших, больных засранцев, бросающих друг другу вызовы.
Джесси вздыхает и опускает подбородок мне на макушку.
— Зачем? — хрипит он, целуя меня в голову. — Я не понимаю.
Если бы я могла говорить, то бросила бы ответ прямо ему в лицо. Почему именно?
— Ава, мне нужно осмотреть твою спину. — Он снова делает движение, и меня пронзает боль. Зажмуриваюсь, чувствуя сухость в глазах, и позволяю себя передвинуть, пока не выпрямляюсь у него на коленях.
Сила гравитации ударяет в живот, меня сотрясают спазмы, желудок судорожно сжимается, тело дергается, что только еще больше усиливает боль. Я сгибаюсь пополам у него на коленях.
— О Боже!
Джесси инстинктивно кладет руку мне на спину, чтобы успокоить, пока мой желудок решает, осталось ли во мне что-нибудь, от чего можно избавиться. Обжигающее прикосновение его ладони заставляет меня с криком рвануться вперед, и мой желудок решает, что, да, в нем еще что-то осталось.
Меня рвет прямо на пол.
— Черт! Ава, прости. Ох, бл*дь! — Джесси отводит с моего лица волосы и осторожно двигается, чтобы получить ко мне лучший доступ. — Бл*дь! Бл*дь, бл*дь, бл*дь. Ава, что ты натворила?
Шок в его голосе говорит мне, что он только что рассмотрел мою спину. Должно быть, выглядит так же плохо, как и ощущается. Я отчаянно пытаюсь справиться с рвотными позывами и уменьшить боль.
— Сейчас я тебя передвину, хорошо? — Он хватает меня под мышки и встает. Я кричу. — Я не могу поднять тебя, не прикоснувшись.
Бормоча проклятия, он пытается подтащить меня к другому дивану, не задев мою спину.
Ноги у меня все еще дрожат. Я бы не удивилась, если бы он никогда больше не захотел меня видеть из-за того, что я такая слабачка. Вручив Стиву хлыст, я и не представляла, что все будет так, но мы ничего не обсудили. Кроме моей просьбы не вступать со мной в физический контакт и сделать все жестко, я ничего не сказала. Я практически дала ему полную свободу действий.
— Ложись на живот. — Джесси опускает меня на диван на живот, и я подкладываю руки под голову в качестве подушки. — Ава, я не могу поверить, что ты это сделала.
Он опускается на колени у дивана и придвигает стеклянную миску с водой и бутылочку с фиолетовой жидкостью. Добавив жидкость в воду, берет моток ваты, отрывает немного, прежде чем окунуть ее в раствор и отжать излишки.
— Детка, будет больно. Я буду нежен, хорошо? — Его лицо оказывается в поле моего зрения, и я с некоторым усилием поднимаю глаза, обнаруживая полные муки зеленые омуты.
Тупо смотрю на него, мышцы отказываются работать.
— Я безумно на тебя зол, — тихо говорит он. Опускает губы к моим и нежно целует, и впервые мне не нужно бороться со своей ответной реакцией, и не потому, что не хочу этого поцелуя.
Джесси качает головой, возвращая свое внимание к моей спине, и я тяжело, страдальчески вздыхаю, когда он осторожно растегивает лифчик, опуская бретельки в стороны. Затем я чувствую, как мягкая вата скользит по коже. Такое ощущение, будто он ведет по спине колючей проволокой. Я всхлипываю.
— Прости, — выпаливает он. — Прости.
Зарывшись лицом в руки, стискиваю зубы при каждом болезненном касании, когда Джесси пытается нанести на спину раствор, несколько раз вновь смачивая вату в теплой воде. При каждом моем вздрагивании он ругается.