Дрю хладнокровно стучит в дверь. Это просто смешно. Если безжалостный стук Сэма не нашел отклика, то сомневаюсь, что джентльменское постукивание Дрю приведет к результату.
Он отходит от двери, оттаскивает Сэма и направляется ко мне.
— Ава, ты пыталась до него дозвониться? — спрашивает Дрю.
— Нет! — выпаливаю я. Зачем мне это делать? Я почти уверена, что он не захочет со мной разговаривать.
— Можешь попробовать? — умоляюще спрашивает Сэм.
Я мотаю головой.
— Сэм, он не ответит.
— Ава, можешь просто попробовать? — напирает Дрю.
Под нервными взглядами Сэма и Дрю я нехотя достаю из сумки телефон и, открыв список контактов, нахожу номер Джесси и прижимаю телефон к уху. Я даже не знаю, что скажу, если он ответит.
Голова Дрю резко поворачивается к двери.
— Я слышу звонок.
Он возвращается ко мне, очевидно, ожидая, что мне ответят, но телефон переключается на голосовую почту. Сердце сжимается. Он не хочет со мной разговаривать. Я иду к лифту, чувствуя боль от того, что он отверг мой звонок, но тут в фойе раздается громогласный грохот.
Сэм, Дрю и я резко поворачиваем головы к двойным дверям, ведущим в пентхаус Джесси, и обнаруживаем по другую сторону Джона, в окружении расколотой дверной рамой. Он кивает нам, и Сэм с Дрю залетают в пентхаус. Я осторожно следую за ними, и меня занимают единственные мысли — последнее открытие, что я здесь обнаружила. Зачем я иду этим путем?
Развернись! Садись в лифт! Уходи, СЕЙЧАС ЖЕ.
Но я не двигаюсь. Стою в дверном проеме и, судя по тому, что вижу, ничего не изменилось. Кажется, все на своих местах. Я прохожу чуть дальше по открытому пространству помещения и слышу, как парни бегают вверх и вниз в поисках Джесси, и когда в поле зрения появляется лестница, замечаю на столике ту самую пустую бутылку из-под водки. Затем вижу широко распахнутые двери террасы. Делаю осторожные шаги в ту сторону, по-прежнему слыша, как парни бегают по пентхаусу, как открываются и закрываются двери, как выкрикивают его имя.
Однако меня тянет к террасе. Я знаю почему. Это тот же самый магнетизм, который притягивает меня к Джесси каждый раз, когда он рядом, но хочу ли я видеть то, что находится за порогом этих дверей? Я знаю, там будет не мой Джесси. Хочу ли я снова встретиться с ним, когда он в таком ужасном состоянии, когда он полон злобы и ненависти? Нет, конечно, не хочу, но и отвернуться тоже не могу.
Приблизившись к двери, пытаюсь подготовиться к виду пьяной развалины, растянувшейся на одном из шезлонгов с бутылкой водки в руке, но вместо этого меня встречает голое, бессознательное тело Джесси, лежащее лицом вниз на террасе.
Сердце подскакивает к горлу, а пульс начинает стучать в ушах.
— Он здесь! — кричу я, подбегая к его безжизненному телу, и, бросив сумку на пол, падаю рядом с ним.
Хватаю его за широкие плечи, пытаясь перевернуть. Не знаю, откуда черпаю силы, но мне удается, переворачиваю его рывком, и его голова оказывается у меня на коленях. Начинаю отчаянно гладить его заросшее щетиной лицо, замечая, что кисть его руки все еще опухшая и покрыта синяками, а костяшки пальцев в засохшей крови.
— Джесси, очнись. Прошу, очнись, — умоляю я, впадая в истерику, когда смотрю на любимого мужчину, лежащего у меня на коленях без сознания и не отвечающего мне. Слезы текут по моему лицу и капают ему на щеки. — Джесси, пожалуйста.
В отчаянии пробегаюсь руками по его лицу, груди, волосам. Он выглядит опустошенным, похудевшим, его челюсть покрыта недельной щетиной.
— Мать твою, — громыхает Джон, обнаруживая меня на террасе с Джесси на коленях.
— Я не знаю, дышит ли он, — всхлипываю я, остекленевшими глазами глядя на приближающегося ко мне человека-гору. Почему я еще не проверила? Это первое правило оказания первой помощи. Беру его запястье, но из-за трясущихся рук никак не могу ухватить как следует, чтобы нащупать пульс.
— Давай. — Джон опускается на колени и забирает у меня руку Джесси.
Поднимаю глаза и вижу, как Сэм резко останавливается у двери.
— Какого…
Неудержимые слезы застилают мне глаза, все происходит как в замедленной съемке. Сэм направляется к нам и опускается рядом со мной. Он начинает растирать мне руку.