Его брови взлетают вверх.
— Ава, ты должна помнить, у кого власть в отношениях.
Я с отвращением отшатываюсь, а затем бросаю взгляд на его скованные запястья, прежде чем снова посмотреть на него.
— Прости, а у кого власть? — говорю насмешливо, хотя на самом деле никакого веселья не испытываю. Я на полном серьезе тычу пальцем в гремучую змею, но это маленькое заявление заставило меня почувствовать гордость.
Мой сарказм лишь еще больше усиливает его ярость — если это вообще возможно.
— Ава, я тебя предупреждаю!
— Не могу поверить, что ты так из-за этого злишься. На меня, значит, надевать наручники — это нормально!
— Я все контролировал! — кричит он мне в ответ.
Ах! Так все это потому, что ему нужно контролировать ситуацию? Как глупо!
— Ты помешан на контроле! — кричу в ответ, и он снова извивается. — Пойду приму душ. — Я топаю прочь.
— Только с тобой я помешан на контроле! — кричит он мне в спину. — Ава!
Я захлопываю дверь ванной и снимаю лифчик. Высокомерная, одержимая властью и контролем задница! Мой восторг от того, что трах правды сработал, как нельзя лучше, окончательно растоптан. Бросаюсь в душ и слышу, как некто постоянно выкрикивает мое имя. Если бы я не пребывала в таком негодовании, то рассмеялась бы. Ему очень не нравится, когда он не может ко мне прикоснуться, и ему очень-очень не нравится терять власть.
Я принимаю душ и неторопливо чищу зубы. Еще очень рано. У меня полно времени.
Вернувшись в спальню, обнаруживаю, что Джесси немного успокоился, но в его взгляде, когда он смотрит на меня, определенно читается намек на гнев.
— Детка, пожалуйста, подойди и освободи меня, — умоляет он.
Внезапная перемена в его настроении вызывает у меня подозрения и настороженность. Я знаю его игру и не поддамся. Как только я его освобожу, он набросится на меня, как лев, после чего напялит на меня спортивную форму и потащит по улицам Лондона. Не отрицаю, что мне бы очень хотелось, чтобы сейчас он был со мной, но я не в восторге от мучений длиной в четырнадцать миль. К сожалению, они входят в пакет услуг.
Усевшись перед высоким зеркалом, начинаю сушить волосы. Время от времени посматриваю в отражение и вижу, что он наблюдает за мной, но как только замечает мой взгляд, хмурится и, как обидчивый подросток, отворачивается. Мысленно улыбаюсь.
Наношу макияж и увлажняю тело кокосовым маслом, а когда надеваю купленный Джесси кремовый кружевной комплект нижнего белья, слышу, как он стонет. Самодовольно улыбаюсь про себя. У меня тоже есть свои способы. Не знаю, как долго смогу удерживать власть. Надеваю белую блузку с оборками, черные облегающие брюки и черные туфли на каблуках.
Я готова. Подойдя к своему закованному в наручники мужчине, наклоняюсь и запечатлеваю на его приоткрытых губах долгий, медленный поцелуй. Не знаю, зачем я это делаю. Моя бравада достойна похвалы.
Он вздыхает и подтягивает колени так, чтобы ступни оказались на кровати.
Я тянусь вниз и обхватываю рукой его все еще возбужденный член. Я серьезно влипла, раз он ловит меня на этом.
Он дергается.
— Ава. Я чертовски сильно тебя люблю, но если ты не расстегнешь наручники, я тебя на хрен придушу! — В его голосе смешались удовольствие и боль.
Я улыбаюсь у его рта и целомудренно целую в губы, прежде чем наклониться и поцелуями проложить путь от его груди к твердому члену, а затем до самого кончика, заканчивая быстрым вращением языка, прежде чем взять его глубоко в рот.
— Ава, прошу! — стонет он.
Я отхожу от него и достаю из сундука ключ от наручников. Когда я возвращаюсь, он облегченно вздыхает. Не знаю почему, но я не освобождаю его полностью. Отстегиваю раненную руку, и она безвольно падает на кровать. Меня пронзает укол вины, когда он осторожно сжимает кулак, чтобы попытаться вернуть конечности подвижность. Я подхожу к сундуку и кладу ключ обратно.
— Что ты делаешь? — спрашивает он, нахмурившись.
— Где твой телефон?
— Зачем он тебе? — На его лице отражается явная растерянность.
— Он тебе понадобится. Где он?
— В пиджаке. Ава, просто дай мне ключ. — Он снова теряет терпение.
Осмотрев комнату, замечаю его пиджак на полу, куда он, очевидно, бросил его прошлой ночью, прежде чем накинуться на меня в ванной. Отыскав телефон во внутреннем кармане, кладу его на прикроватную тумбочку вне зоны досягаемости. Не хочу, чтобы он позвал на помощь, пока я не сбегу.
Схватив сумочку, выхожу из спальни, оставляя его в состоянии дикой неудовлетворенности. Мне еще придется справиться с последствиями позже, но, по крайней мере, я освободила ему одну руку. Даже раненной рукой он сможет разобраться со своей проблемой сам… если не будет слишком сильно дергать.