Мы идем бок о бок, пока не оказываемся на Пиккадилли. Не знаю, куда мы направляемся, но я от него не отстаю. Он не пытается взять меня за руку и ничего не говорит. С каждой секундой волнуюсь все больше. Посмотрев на него, обнаруживаю, что он совершенно спокоен, но не отвечает на мой взгляд, хотя я знаю, он чувствует, что я на него смотрю.
— Простите, не подскажете который час? — спрашивает Джесси деловая женщина средних лет.
Он вынимает руку из кармана и смотрит на часы. При виде отметин на его запястье я вздрагиваю. Его кисть все еще в синяках от ударов, которые он нанес своей машине.
— Десять пятнадцать. — Он сверкает предназначенной только для женщин улыбкой, и дама растекается перед ним по тротуару.
Когда она расшаркивается в благодарностях, меня пронзает безмерное чувство собственницы. Бесстыдная потаскушка, она, вероятно, по возрасту ближе к Джесси, чем я. Только не надо говорить, что у нее нет телефона, по которому она могла бы посмотреть время. Сейчас у всех есть чертов телефон, и почему она не спросила того толстого, лысеющего, потного типа за сорок, который шел перед нами? Закатываю глаза, ожидая, что Джесси возьмет инициативу в свои руки и поведет нас дальше.
После потраченных нескольких мгновений на ослепление женщины своей сногсшибательной улыбкой, чтобы удостовериться оказанному им эффекту, он продолжает свой путь, а я следую за ним. Посмотрев назад, вижу, как женщина оглядывается через плечо. Насколько отчаявшейся и бесстыдной можно быть? Смеюсь про себя. Когда дело касается Джесси, я пребываю в таком же отчаянии, и мне ну чуточки не стыдно.
Мы переходим дорогу, приближаясь к отелю «Ритц», и я поражаюсь, когда дверь перед нами открывается. Джесси жестом приглашает меня войти. Мы завтракаем в «Ритце»?
Я ничего не говорю, когда он ведет меня в ресторан, и мы садимся в самом по-королевски непристойно шикарном месте. Оно не для Джесси, и уж точно не для меня.
— Мы будем яйца «Бенедикт», два, с копченым лососем, на зерновом хлебе, капучино, крепкий, никакого шоколада и крепкий черный кофе. Спасибо. — Джесси протягивает меню официанту.
— Разумеется, сэр.
Прежде чем отойти от стола, официант берет роскошную тканевую салфетку, тщательно выверенным движением стелет ее мне на колени и повторяет то же самое с Джесси. Окидываю взглядом роскошную обстановку, полную хорошо воспитанных, богатых людей. Чувствую себя неловко.
— Как твой день? — спрашивает он небрежно, без намека на какие-либо эмоции в голосе. Это только еще больше усиливает мое беспокойство, вопрос притягивает меня через шикарный стол к его темному присутствию. Он убирает салфетку с колен и кладет ее на стол, глядя на меня с ничего не выражающим лицом.
Что, черт возьми, я должна ответить. Еще нет и половины одиннадцатого, а у меня уже довольно необычный день. Я выяснила, сколько ему лет, использовала вибратор, приковала его наручниками к кровати и оставила там, а теперь завтракаю в «Ритце». Такое, безусловно, не назовешь повседневной рутиной.
— Не уверена, — отвечаю честно, потому что у меня такое чувство, что к этому списку можно добавить еще несколько эксклюзивных пунктов.
Он опускает взгляд, и его супер-ресницы отбрасывают тень на скулы.
— Хочешь, расскажу, как проходит мой день? — спрашивает он.
— Если хочешь, — шепчу полным нервозности голосом, которую действительно испытываю. Я даже не уверена, что он не устроит сцену в самом роскошном отеле Лондона перед сливками лондонского общества.
Он откидывается на спинку стула и сверлит меня мощным взглядом зеленых глаз.
— Что же, я отложил утреннюю пробежку из-за маленькой искусительницы, приковавшей меня наручниками к кровати и пытавшей, чтобы выудить информацию. Затем она меня бросила, беспомощного и отчаянно в ней нуждающегося. — Он начинает крутить в руках вилку, и под его пристальным взглядом я слабею. Он делает глубокий вдох. — В конце концов, я добрался до телефона, который она оставила… вне… досягаемости… — Он сжимает большой и указательный пальцы. — А потом ждал, пока кто-нибудь из моих сотрудников придет и освободит меня. Чтобы избавиться от накопившегося недовольства, которым она меня наградила, я пробежал четырнадцать миль за свое лучшее время, и теперь смотрю на ее красивое лицо, желая нагнуть ее над этим чудесно сервированным столом, и трахать до следующей недели.
Я задыхаюсь от его грубых слов, без всякого волнения произнесенных посреди ресторана «Ритц». О, боже, что обо мне подумал Здоровяк Джон? Надеюсь, посмеялся. Кажется, он находит реакцию и поведение Джесси по отношению ко мне довольно забавными.