Мы лежим на полу посреди спальни и долго-долго держимся друг за друга. Я смотрю в потолок и глажу его по волосам, получая утешение от его сильного сердцебиения, ударяющего мне в грудь.
— Я скучал по тебе, — бормочет он мне в шею.
Я вздрагиваю, чувствуя, как его горячий язык обводит кругами нежную кожу под ухом. Мы не виделись меньше пяти часов. Я бы сказала, что он ведет себя неразумно, но я тоже по нему скучала. Хоть я на него и злилась, но все равно оказалась здесь, а не у Кейт.
— Я тоже по тебе скучала. Спасибо за цветы.
— Всегда пожалуйста. — Он целует меня в губы и расточает легкие поцелуи по всему телу, прежде чем убрать волосы с моего лица. Он смотрит на меня сверху вниз. — Я хочу утащить тебя на необитаемый остров и заполучить навсегда.
— Ладно. Отсутствие других людей исключит необходимость в уничтожающем поведении.
Уголки его губ подергиваются, в глазах вновь вспыхивает искорка. Он целует меня в губы и перекатывает нас так, чтобы я оседлала его бедра. Чувствую, как свидетельство его настроения вклинивается между нашими телами, и это вызывает привычную отчаянную нужду в нем. Под его пристальным взглядом соски твердеют, и его ухмылка расплывается в фирменную, предназначенную только для женщин, улыбку, от которой можно растаять. Я хочу, чтобы она предназначалась лишь мне. Мной овладевает неразумный укол собственничества.
— Я чертовски тебя люблю, — вздыхает он.
— Знаю. — Вожу ладонями по его груди и щипаю за сосок. — Я тоже тебя люблю.
— Даже после сегодняшнего?
О, хорошо. Он признает, что сегодня бросил мне вызов? Это прогресс.
— Имеешь в виду после того, как преследовал меня весь день?
Он игриво надувает губы и кладет руки под голову, чуть ее приподнимая. Я промокаю, видя, как его мышцы сгибаются и напрягаются.
— Я беспокоился о тебе, — протестует он, и я насмешливо поднимаю бровь. — Правда, — возражает он.
Он совсем обо мне не беспокоился. У него случился неразумный и ничем не оправданный приступ собственничества.
— Ты был чересчур самоуверенным, глупым собственником. Моему вызывающему мужчине нужно расслабиться.
Он усмехается.
— Я не бросаю тебе вызов.
— Ты бросаешь вызов и отрицаешь.
Он хмурит брови.
— Что отрицаю?
— Что бываешь вызывающим и неразумным. Твое сегодняшнее шоу было далеко за гранью неразумности.
Мне нужно знать, что он не будет срывать каждую мою деловую встречу с клиентом-мужчиной. Он сказал, что это только из-за Микаэля, но затем последовало «любой другой мужчина, который может представлять угрозу». Его представление об угрозе находится в миллионе миль от моего. Я знаю, он собирается уничтожить всех моих клиентов-мужчин. Я повешу на свой ежедневник висячий замок, как и на свой рот. Ничего не буду ему рассказывать.
Он хмуро смотрит на меня.
— Сделай он в сторону тебя лишь шаг, и тогда мне действительно пришлось бы его уничтожить.
Я легонько смеюсь. Будто он уже недостаточно в этом преуспел?
Ему не нужно знать, что Микаэль уже сделал свой ход. Буду держать эту часть информации при себе.
— Ну, полагаю, ты достаточно ясно высказал свою точку зрения. Мне было неловко, — ворчу я.
— Это было необходимо, — бормочет он, и я закатываю глаза, драматически демонстрируя свое раздражение.
— Тебе надо больше бегать, — говорю. — Ой, ванна! — Вскочив, я устремляюсь в ванную.
— Нет, мне нужно больше тебя, — кричит он мне вслед.
— Разве тебе меня недостаточно?
Я выключаю кран. Он держал меня здесь всю неделю. Он звонит мне, пишет смс, посылает цветы и просит Джона возить меня на работу. Это все какой-то способ контакта или контроля. Держу пари, он не мог прожить и дня без того, чтобы как-нибудь не уничтожить или не вмешаться в мой рабочий день. Хотела бы я, чтобы он это прекратил? Мне нравятся цветы и смс, но у меня проблема с уничтожением. Возникнет ли у него искушение выпить, чтобы попытаться пережить день? Могу ли я рискнуть? Расслабленный мозг начинает болеть… снова.
Я возвращаюсь в спальню и обнаруживаю его все еще распростертым на полу. Он слишком аппетитный. Я подхожу и снова устраиваюсь на его бедрах.
— Достаточно ли тебя? — спрашивает он. — Нет. Я нуждаюсь в тебе каждую секунду, точно так же, как ты нуждаешься во мне. — Он протягивает руку и щиплет мой сосок, я дергаюсь на нем, получая полное трение от его эрекции. Он одаривает меня плутоватой ухмылкой.